Raptor - Тенебрариум

— Пока накопленная в тебе энергетическая эссенция не станет приемлемой для того, кто её пожинает. Тогда оболочка псевдоплазмы лопается, и всё, что было внутри неё, устремляется к центру Вселенной. В то время как те клочки, что от неё остались, инкапсулируются, и превращаются в зародыши нового разума, развивающегося с нуля. У людей всё несколько иначе, но общий принцип тот же.

— И для этого вас заставляют бороться за выживание?

— Да. Этим испытанием нам стремятся привить способность отстаивать свои знания, делая их основополагающими. Когда сталкиваются два разума, 'победитель' удаляет те знания 'побеждённого', которые противоречат его собственным мнениям. Таким образом, происходит пассивное насыщение информацией. Стабильное, но малоэффективное. А вот когда между разумами происходит противоборство, и точка зрения каждого претендует на основополагающий статус, тогда-то и получается активное, обогащённое насыщение, строящееся на многочисленных доказательствах и обоснованиях спорных теорий. И вовсе не факт, что более сильный разум выйдет из этой борьбы победителем. На Земле нас учат бороться и отстаивать свой Суфир-Акиль, пусть в примитивной, зато в доступной форме. Всё для того, чтобы изгнанникам, прошедшим земные испытания, и оказавшимся в мире, где властвует интеллект, было бы проще занять свою жизненную нишу, определив новые перспективы роста и развития.

— Мир, основанный на разуме, на постижении, на самосовершенствовании. Лишённый пороков, боли и мракобесия. Только чистый, дистиллированный смысл, пронизывающий всю основу бытия. Миллионы открытых дверей. И каждая манит новыми открытиями. Мою душу переполняет счастье, и безумная жажда новых знаний. Я хотел бы здесь поселиться.

Райли опять рассмеялась, — какой же ты, всё-таки, смешной! Ты похож на ребёнка, которого впервые привели в парк аттракционов. Успокойся. Этот мир не для тебя. Ни один человек не сможет в нём выжить.

— Но почему тогда я до сих пор жив?!

— Благодаря мне. Я блокирую избыток информационного потока. Иначе твой бедный мозг уже давно бы лопнул, как воздушный шарик.

— Допустим. Допустим здесь мне действительно не место. Но ты, Райли, почему же ты готова отказаться от этой сказки, ради нашего, убогого и погрязшего в пороках мирка?! Неужели дерьмо, из которого я вышел, кажется тебе лучше и чище?

— Нет, не кажется… Но я готова пойти на эту жертву. Потому что мне никогда не обрести счастье в своём родном мире. Не пытайся понять, просто поверь.

— Я не могу тебя понять. Никак не могу.

— Да и не надо. Полетели со мной.

— Куда?

— Полетели, полетели!

Мы понеслись куда-то, сквозь пёстрое пространство, облетая вспышки распускающихся красных воронок и бросая отблески на странные расходящиеся кольца, словно покрытые хромом. Вокруг творилась какая-то безумная игра самых невероятных фантомов и миражей, которые, казалось, реагировали на наш полёт. О том, чтобы здесь хоть как-то ориентироваться, ни шло никакой речи. Поэтому я просто летел за Райли, повторяя её немыслимые кульбиты. Наш путь завершился возле внезапно выросшей из ниоткуда исполинской спицы, серебрящейся словно иней под луной. Вокруг неё, друг за другом, накручивались спирали тонких, зримых потоков. В такой поток Райли и влетела, утянув за собой и меня.

Нас раскрутило вокруг заиндевелой иглы с такой скоростью, что все окружающие метаморфозы слились у меня в одно сплошное колеблющееся пятно. Оно вздрагивало, меняло цвета, расползалось, и вот, в конце концов, сползло с моих глаз (или что там у меня было в тот момент) мутной пеленой, открыв новую реальность. Уже знакомую и понятную с детства.

Теперь мы стояли посреди широкого поля, со всех сторон уходящего за горизонт. Под ногами шелестели шелковистые травы. Вокруг летали бабочки и яркие стрекозы. Над головой плыли лёгкие облака. Трава колыхалась от ветра, но дуновения самого ветра не чувствовались. Райли стояла напротив меня. Она опять выглядела как человек, но в этот раз всё было совсем иначе. Её облик явно отличался от привычного. С её тела полностью исчезла вся неприглядная синева. Болезненной красноты вокруг вечно опухших, воспалённых глаз тоже как ни бывало. Исчезли следы былых шрамов и ожогов, которые некогда испещряли екожу. Волосы стали пышными и яркими, словно каждый волосок был отлит из платины. Я и представить себе не мог, что Райли может быть такой красавицей. Хотелось смотреть на неё вечно, как на картину. Невозможно было отвести глаз.

Райли, в лёгком, колышащемся платье, с распущенными волосами, прядями которых играл ветер, и с невероятно живыми глазами, нежно глядящими в самую душу, была олицетворением самой женственности.

— Ты изменилась, — только на эту фразу меня и хватило.

— В какую сторону? В лучшую, или в худшую? — с улыбкой спросила она.

— В прекрасную!

— Правда? Я тебе нравлюсь? Я старалась восстановить все исходные параметры старой хозяйки, ну и добавила от себя немного. Очень рада, что хорошо получилось.

— Где мы? Что это за место?

— Это иллюзия. Моя иллюзия. И ты у меня в гостях.

— Ты создала всё это?

— Да. Но лишь в твоём сознании.

— Неужели ты способна на это?

— В своём мире — да. Я могу создать всё что угодно. И быть кем захочу. Только какой в этом смысл? Если оценить меня сможешь только ты.

— Ты преувеличиваешь моё значение. Что толку от моей оценки? Кто я такой? Чем больше я о тебе узнаю — тем больше понимаю, насколько глубока и широка пропасть, пролегающая между нами. Ты — такая совершенная, безупречная, а я… А кто я по сравнению с тобой? Примитивный организм, недалеко ушедший от животного.

— Ты неправ, Писатель. Мы гораздо ближе, чем ты думаешь. Просто тебе нужно немного подняться ко мне, а я спущусь к тебе навстречу.

— Тебе не стоит этого делать.

— Не решай за меня, что мне делать, а что нет. Это мой выбор. И не занижай свой уровень развития. Оно гораздо выше того, что ты приписываешь себе. Ты развиваешься, как и любое высокоразвитое, цивилизованное существо. Всё время, пока ты жил в моём доме, ты старался стать изгнанником, а я в то же время старалась стать человеком. Так мы шли навстречу друг другу, и теперь практически встретились.

— Изгнанник из меня пока-что выходит никудышный. А вот ты определённо достигла результатов в своей деградации, — я рассмеялся. — Во всяком случае та Райли, которую я встретил в первый раз, уже мало напоминает Райли настоящую. Ты говоришь совсем как человек, практически не тормозишь перед фразами, всё чаще используешь традиционные словесные обороты, формулировки и поговорки, свойственные человеческому обществу. Для меня ты уже вполне себе человек.

— Пришлось основательно покопаться в памяти старой хозяйки. Данных уцелело немного, поэтому воссоздать стиль общения непросто. Но я стараюсь.