Raptor - Тенебрариум

— Думаешь, что это сработает?

— Ну, с Верховными апологетами сработало же, — Райли рассмеялась.

— Ах ты, хулиганка! А если бы они тебя не признали за это?

— Но ведь признали.

— Тебе дико повезло. Слушай, а можно задать интимный вопрос? Каково это, быть вампиром?

— Кем? — она задумалась. — Не поняла, о чём ты.

— Ты же выпила всю энергию у того суларита. Помнишь?

— А-а, вон ты о чём. Ну да. Было отлично. Хотя и больно.

— Как так получилось, что при соприкасании открытых энергий, твои враги несли повреждения, а ты не пострадала?

— Я была вне материальной оболочки, а они — внутри. Когда ты обременён внешней оболочкой, ты не можешь включить защитные функции внутренней оболочки. Потому, что все они задействованы на контроль и поддержание тела… Всё, хватит болтать, спи.

— Э-э, Райли. А можно ещё вопросик?

— Валяй.

— А если бы ты вдруг узнала, что я не человек? Гипотетически.

— А кто же ты?

— Ну, допустим, один из вас. Только немного другого вида.

— Писатель, что за фигню ты несёшь? Ты человек. Смирись с этим. И не пытайся примерять нашу шкуру. Она тебе не подойдёт. Оставайся самим собой. Именно таким ты мне нравишься.

— Ладно. Как скажешь… Я вот всё думаю. Мы с тобой завтра с утра отправляемся спасать Апологетику. А ведь большинство апологетов даже об этом не догадывается. И если узнают, я уверен, наверняка отреагируют с пофигизмом. Как так можно, плевать на собственную судьбу? Не понимаю.

— Не спеши их судить. Не злись и не жди помощи. Нам с тобой не привыкать бороться одним против целого мира. До этого мы как-то справлялись. Справимся и в этот раз. Не думай о плохом. И спи. Утро вечера мудренее.

Съёжившись под одеялом и матрасом, я подул на руки и затих, расплываясь в затухающих мыслях. Мы справимся, дорогая. Мы справимся…

Утреннее пробуждение сопровождалось лютой депрессией. Как же мне не хотелось идти к суларитам. Ещё вчера казалось, что в этом походе нет ничего особенного. Но теперь стало действительно страшно. Образ Латуриэля стал идентичен образу Люцифера. Чем больше я о нём думал, тем ужаснее он становился.

— Как спалось? — Райли уже была наготове.

— Нормально, — ответил я, с неохотой выбираясь из-под тёплого завала. — Под утро только примёрз маленько.

— Поднимайся. Пора идти.

— Знаю, что пора… Пропади всё пропадом.

— Ты чего ворчишь с утра пораньше?

— А чему радоваться? Убьют ведь.

— Ну, пока не убили. Этому и радуйся.

— Райли, ты прям как божья птичка, честное слово. Счастлива, пока трепыхаешься. Как у тебя так получается?

— Просто не взваливаю на себя груз, которого пока ещё нет. Давай, шевелись. Сегодня нам нужно многое успеть.

— Ох, грехи мои тяжкие, — я всунул закоченевшие ступни в холодные ботинки. — Может быть позавтракаем, хотя бы?

— Нет уж. Мы должны быть голодными и злыми.

— Ну-ну.

Мы вышли на улицу, и остолбенели. Увиденное настолько поразило меня, что я едва не споткнулся на крыльце. Во дворе, перед проходной собралась толпа апологетов. Они стояли не беспорядочно, а ровной коробкой, словно солдаты. Впереди — шеренга Верховных, за ними — остальные. Увидев нас, они гордо вытянулись, словно по стойке 'смирно'. Вперёд вышел Нибилар.

— Доброе утро, — всё ещё не в силах поверить в увиденное, пролепетал я.

— Апологетика приветствует своих отважных послов, — ответил он. — Вчера мы много думали и рассуждали о вашем поступке. Никто не захотел оставаться в стороне.

Артехог что-то пробурчал себе под нос, но Нибилар одарил его прожигающим взглядом, и, вновь повернувшись ко мне, сквозь зубы повторил. — Да. Никто не захотел оставаться в стороне… И сегодня Апологетика готова дать свой первый, последний и единственный бой проклятой нечисти отступника-Латуриэля. Бросив ему вызов, ты заразил наши сердца отвагой, Писатель. Мы не сможем пойти с вами сейчас. Простите великодушно. Ведь если мы пойдём, то это будет вызовом для них. Тем, чего они добиваются. А мы не хотим войны, и не будем её развязывать со своей стороны. Но мы не потерпим, если с нашими парламентёрами обойдутся жестоко. Армия Апологетики будет ждать вас на границе суларитской территории. Передай Латуриэлю, что если вы не вернётесь до вечера — апологеты атакуют суларитов. И это будет не просто битва. Это будет битва на искоренение. С нами Сёстры. С нами Высшие! А с Латуриэлем лишь тлен и бесчестие. Да здравствует Писатель! Слэрго Скрибелар!

— Слэрго Скрибелар! — на пределе голосовых возможностей пропищала Тинкербел. — Слава Писателю!

— Слава Писателю! — как по команде, разом взревели Флинт и Гудвин. — Слэрго Скрибелар!

— Слэрго Скрибелар! — единым хором воскликнули все апологеты. — Слэрго Скрибелар!

— Слэрго Райли! — крикнул Нибилар.

— Слэрго Райли! — подхватил строй. — Слэрго Райли!

Райли поймала мою руку и сжала её. Я посмотрел на неё, и увидел слёзы в её глазах.

Тут меня тоже проняло, и, я не удержавшись, уронил слезу. Подруга была права. Я рано укорял апологетов. Конечно жаль, что они не идут с нами сейчас. Вот было бы здорово атаковать суларитов единым фронтом! Но теперь я прекрасно их понимал. Мы не агрессоры. Мы ведём священную, благородную войну, и не должны уподобляться гнусному противнику. Когда у тебя за спиной стоит такая сила, кажется, что у тебя вырасли крылья. А вместо нимба голову давит тяжеленный обруч отвественности. Но теперь эта ответственность обоснована и прекрасна. Я не выдержал, и дал ответную речь.

— Друзья! Я обращаюсь не только к своим старым друзьям: Гудвину, Флинту и Тинке. Я обращаюсь ко всем вам. К апологетам. Простите, что сомневался в вас. Простите, что считал вас тщеславными индюками.

— Тщеславные индюки? — шепнула Сегленда, шокировано переглянувшись с Фюриэль, и обе тут же тихонько рассмеялись.

Артехог лишь покачал головой.

— Простите меня. Я ошибался, — продолжил я. — Я незаслуженно принижал гряз… (Артехог вскинул подбородок). Простите. Апологетов, не заботящихся о своих материальных оболочках. Называл их обидно 'грязнулями'. Я был неправ. Ведь важно не то, что снаружи, а то, что внутри. Помните об этом, друзья, и пожалуйста не ссорьтесь из-за этого. Вспомните, что стало с Латуриэлем? Подумайте, что с ним станет. И не повторяйте его ошибку. Вы — едины. Вы — апологеты. Вы — лучшие в своём роде. Вместе вы справитесь с любой угрозой. Вместе вы вольётесь в поток. Вместе вы отправитесь в лучший мир! И вам предстоит жить там. Жить вместе. Разве это не так, уважаемый апологет Артехог?

— Так, — ответил он.

— Тогда прекратите распри. Прошу вас! Держитесь друг за друга, — я взглянул ему в глаза, и он впервые ответил мне взглядом, лишённым презрения. — Когда я пришёл в этот город, я был никем. Я всегда думал, что я — никто. И меня удивляло, почему изгнанники так дорожат мной? Теперь я понял. Они дорожили мной потому, что надеялись. Надеялись на то, что когда-нибудь я оправдаю их заботу. Пришла пора платить по счетам за всю ту честь, что мне оказали. Я не знаю, смогу ли справиться с Латуриэлем? Но теперь я уверен, что выложусь для этого полностью, без остатка. Ведь я не один. Со мной апологет Райли… (я глянул на подругу — та улыбнулась, смахнув слезинку и кивнула).