Андрей Нимченко - Нф-100: Псы кармы, блюстители кармы. Весь роман целиком
- Название:Нф-100: Псы кармы, блюстители кармы. Весь роман целиком
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Нимченко - Нф-100: Псы кармы, блюстители кармы. Весь роман целиком краткое содержание
Судьба, рок, фатум - верите вы в них или нет, но они существуют. Каждый из нас идет дорогой, которая ему предначертана. От пункта "А" - рождения, до пункта "Б" - смерти. Один успешен, все ему дается легко. Другой всю жизнь продирается через тернии. Один ломает пальцами пятаки, другой не вылезает из больничной койки. У одного есть все, у другого - ничего. Почему так происходит и можно ли изменить предначертанное? Излечиться от смертельной болезни, из атакуемого невзгодами неудачника превратиться в обласканного успехом везунчика? Обычному человеку это недоступно, словно лошадь в шорах бредет он по своей колее. Но есть те, кому известен механизм Судьбы, скрытые рычаги, управляющие нашей жизнью. И эти рычаги - в их руках. Над ними не властна сама смерть. Потому что они УЖЕ мертвы. Они элита мира, его хозяева, и... вершина пищевой пирамиды.
Нф-100: Псы кармы, блюстители кармы. Весь роман целиком - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
История наших отношений близка к оригинальной. Американец приехал из Америки в возрасте двадцати четырех лет, когда нам - мне, Бацу, Свану и Копчику - было по двадцать. У себя он был музыкантом, но попал в аварию и повредил лицевую мышцу - о карьере саксофониста пришлось забыть. Боб занялся изучением русского языка - кто-то из предков был выходцем из России. А потом приехал к нам для языковой практики. Попросил поселить его в комнате с русским парнем - им как раз и оказался ваш покорный слуга. Поначалу я такому соседству не слишком обрадовался: все знают, что иностранцы бывают разные, но большинство - с придурью. Но потом выяснилось, что с сожителем по комнате мне повезло. Парень он был спокойный, без вредных привычек (этот недостаток мы в итоге исправили) и, в отличие от прочих заграничных студентов, бывших обычно старше их русских соседей, не стремился насадить в совместном быту свои порядки. Наоборот, Боб сам хотел влиться в ряды русских, да так, что вскоре вообще отказался общаться со своими соотечественниками. Как он нам объяснил - чтобы не покидать изучаемой языковой и культурной среды.
Впрочем, отношения со своими у него как-то сразу не заладились. В первый день он обнаружил в своей кровати тараканов. Прихлопнув одного тапком, он взял его за лапу и понес показывать американкам со словами: "Я знаю! Это по русски будет называться - тело таракана." Девушки визжали и отказывались разделять его лингвистический восторг. Вовку такая реакция обидела, и он с головой ушел в работу - то есть в общение с нами.
Его подход к изучению языка путем "вживания" был эффективен. Уже первые недели принесли свои плоды. Однажды я застал Боба, сидящим перед окном в своей комнате, и задумчиво натягивающим верхнюю губу на подбородок.
- Странно, - объяснил он мне свои действия, - у вас по-русски одни и те же слова обозначают противоположные вещи.
- Это как, - удивился я.
- Например, "хороший" и "плохой" - тут все ясно. А "молоток" и "гвоздобой"? Когда о предмете, это одно и то же. Когда о человеке - нет. Вот недавно Ваня тебя "гвоздобоем" назвал за то, что ты на зачет со шпорами опоздал. И это не то же, что "молоток"...
Но венцом лингвистических открытий Боба стала история с зеркалом. У нашего закордонного друга были большие проблемы с мягким произношением буквы "л". В английском-то "л" есть только твердая. Наш друг часами простаивал перед зеркалом, положив руки на его раму - следил за артикуляцией, и выговаривал: "лягушка, калякать, слямзить". Выходило "лагушка, калакать, сламзить". Успех пришел неожиданно - когда гвоздик, на котором висел общаговский инвентарь, не выдержал, вырвался из хлипкой стены, и тяжелая конструкция из дерева и стекла рухнула Бобу на ногу. "Ай, б...дь!!!" - выкрикнул он, и обозначенные троеточием звуки были тем самым чисто русским "ля", которого он добивался.
- Хочешь говорить по-русски, делай как русские! - пришел к выводу Боб и тем же вечером напился. Не употреблявший прежде ничего, крепче кока-колы, американец выдул с полстакана портвейна, и улетел так, что три часа играл нам на воображаемом саксофоне, с ногами забравшись на холодильник. С утра он сообщил, что болен "птичьей" болезнью:
- У меня... перепел.
Сначала мы поправили его произношение, а потом и здоровье - остатками портвейна.
В общем, акклиматизация шла вполне успешно, язык Боб освоил, а нам всем стал другом. После двух лет стажировки он на год отбыл на родину, потом вернулся в Россию еще на полтора: работал в универе на факультете американистики; а потом - до сего дня - снова исчез месяцев на восемь.
- Коля, - раздался хриплый глас из глубин ковра. Мой гость все же умудрился в него завернуться. - Я снова у вас и опять нажрался.
- В свинью, Боб. Каким ветром?
Боб рассказал мне о злодейке-судьбе, которая довела его до положения риз, только после того, как я отпоил его поочередно холодным пивом и горячим супом. Как выяснилось, в нашем городе американец появился еще два дня назад. И тут же отбыл в Усть-Лабинск - маленький городишко неподалеку, где ждала его любимая. За ней он сорвался из Англии на две недели раньше намеченного срока, естественно, по своей буржуйской привычке не забыв предупредить Людочку (в этом слове "ль" он выговаривал так мягко, как только может глубоко влюбленный человек) телеграммой. После почти трагических событий в Варшаве Боба продолжали преследовать неприятности. В поезде, уже на территории России, из закрытого купе у него сперли кошелек. Правда американец - стреляный воробей - уже давно не перевозил всю наличность в одном месте. У него остались кроссовки, под стельками которых в пахучих недрах сохранилась заначка в пятьсот "зеленых". Я даже вспомнил этих динозавров американского кроссовкостроения - в них Боб прибыл к нам в страну впервые. Итак, он сошел на центральном Ж/Д вокзале ранним утром, посетил университет, чтобы договориться с руководством о жилье и сообщить о возможной смене своего семейного положения. А вечером отбыл в Усть-Лабинск. Нехорошее настроение начало мучить его еще на вокзале. Во-первых, телефон у Людочки не отвечал, во-вторых, выводила из себя катавасия с графиком движения поездов. Позвонив в справочную, Боб узнал, что поезд на Усть-Лабинск уходит в 18.00. Уже на вокзале табло сообщило ему, что время отправления - 18.45. А билет в кассе продали на 19.28.
Боб убил время, сидя в теплом зале ожидания и слушая тоскливые возгласы продавца вокзальной литературы:
- "Здоровье" 20 рублей, "Жизнь" 7 рублей, "СПИД" 5 рублей. Берете "жизнь" и "здоровье" от нас "СПИД" бесплатно.
Он съел в буфете пирожок, отогнал нескольких "одеялок вокзальных", как почему-то называл попрошаек, и наконец уселся в плацкартный вагон. Увы, время отправления подошло, но поезд не тронулся. Не тронулся он и через пол часа. Весь этот срок одуревшие от запахов жженой смазки и немытых туалетов пассажиры обсуждали пенсии и правительство, а один старичок вскакивал каждые пять минут и громогласно спрашивал:
- Ну вот, поезд, все мы тут уже собрались, а ты почему не едешь?!
После чего жертва вокзальной безалаберности усаживалась на место и снова начинала тяжко вздыхать о нелегкостях пенсионерской жизни.
К станции Усть-Лабинска поезд подкатил во тьме. Автобусы, и так-то в этом городке считавшиеся вымирающим видом транспорта, не ходили. Боб еще раз безрезультатно отзвонился Людочке из автомата и двинулся в путь пешком. Дом ее родителей был темен и пуст. Только лаяла из будки промерзшая до костей собака. Боб походил вокруг, недоумевая, неужели обе телеграммы, одна посланная из Лондона, другая - из Москвы, не дошли. Выходило, что так. Рядом с домом он обнаружил свежие следы от машины - суда по всему, родительской "Таврии". Значит, хозяева недавно куда-то уехали. Прождав полчаса в надежде на их возвращение, Боб двинулся обратно на станцию: холодно было нестерпимо, да и собака, лаявшая не переставая, начинала уже задыхаться. План был - поспать на вокзале до утра и предпринять вторую попытку. Но ему суждено было осуществиться лишь наполовину. За ночь утомленного долгой дорогой Боба будили шесть раз. Четыре - милицейские патрули, каждый из которых подолгу рассматривал паспорт американца, а потом задавал классический вопрос: "Сколько стоит у вас в Штатах пачка "Марлборо". В первый раз Боб ответил правду - пять баксов. Но потом решил мстить - с каждым новым патрулем накидывал к цене по одному "зеленому". Последний сержант, возвращая паспорт, со вздохом почесал под форменной фуражкой и сказал Бобу, что не поедет в Америку.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: