Сергей Чехин - Чарли

— Если погода не испортится — у озера. Или тут.

— Ясно! Все, я побежала. Очень рада знакомству.

Когда красавица выскочила в коридор, друг шумно вдохнул и кашлянул в кулак. Его ручищи дрожали, на побледневшей коже выступила испарина, аж очки запотели, с бороды капал пот.

— Чел, ты как? Скорую вызвать?

— Отвали, — незлобно бросил он, вешая сумку через грудь.

Мы вошли в атриум и расселись по местам. Лектор опаздывал, парни тайком рубились в танки, девушки в наглую зависали в соцсетях и лайкали друг дружке фотки. В помещении царила атмосфера веселья и безмятежности, щедро сдобренная по-летнему ярким солнышком. Только Джон сидел как бирюк, уткнувшись в конспект, и остервенело перелистывал страницы.

— Мужик, — я легонько пихнул его в плечо. — Еще не все потеряно.

— Все! — неожиданно громко рявкнул крепыш. Студенты взглянули в его сторону и молча вернулись к своим делам. — Я не могу общаться с девчонками! Сразу глотаю язык и цепенею.

— С Чарли же нормально общаешься.

— Потому что она твоя девушка! При ней могу молчать, могу кричать, да хоть на голове ходить, ей будет все равно.

Напомнил ему на всякий случай, что между нами ничего нет, но Джон продолжил сокрушенный монолог:

— Альва же… такая милаха! Так боялся ей не понравиться, что замкнулся и онемел как рыба. И теперь она думает, что я рохля и мамкин тюфяк!

— Чел, не ори. У тебя будет последний шанс на большом перерыве — не пролюби его! Эта няшка прется от твоего творчества, взять ее в оборот — как два пальца в розетку! Нарисуй для нее специальный комикс, пригласи в библиотеку — она же любит читать, — пообещай показать неопубликованные наработки. Сам не заметишь, как она прыгнет к тебе под одеяло.

— Тебе легко говорить, пикап-мастер фигов… А для меня, между прочим, секс — не главное. Я хочу свою личную музу, чтобы дарила вдохновение, поддерживала во всем и не давала впасть в депрессию.

— О чем это вы так громко болтаете? — спросила Лора, незаметно усевшись за стол позади меня.

— О девушке Джона.

— У тебя появилась подружка? Здорово!

— Хватит подкалывать! — огрызнулся крепыш.

— Не сердись. Мне же интересно, чисто женское любопытство. Кто она?

— Первокурсница из Денвера. Такая няша. И тащится от его комиксов.

— Ничего себе! — с неподдельным восторгом произнесла Бейкер. — Поздравляю!

— Да как вы…

— Ребята, всем привет! — прозвучал громкий, хорошо поставленный голос. — Прошу прощения за задержку!

В атриум вошел мистер Андерсен, и по аудитории прокатилась волна взволнованных вздохов — в основном девичьих. Он белозубо улыбнулся, помахал рукой и встал за кафедру — совсем как политик на встрече с избирателями. Высокий, худощавый, небритый, отдаленно смахивающий на Хью Джекмана в молодости. В старомодном твидовом пиджаке со стоячим воротником, красных зауженных джинсах, того же цвета шарфе, небрежно покачивающемся на плечах и черной футболке-поло с логотипом колледжа. Квинтэссенция престарелого хипстера, иначе и не скажешь.

— Просыпаемся, просыпаемся! Шелби, я слышу скрип гусениц — немедленно выключи игру или поедешь кататься на настоящем танке.

Парни расхохотались, девушки уставились на юмориста огромными сверкающими глазами. Вообще, в Америке призыва давно нет, но куратор просто не смог не пошутить на тему вылета из ВУЗа и армии.

— Если кто забыл — лето кончилось. — Совершенно банальная фраза вызвала новую волну смешков. Блин, да ему стендап-комиком выступать надо. — Пора возвращаться в график и браться за учебу со всей серьезностью. Берем ручки, открываем тетрадки и пишем. Тема первой лекции — пропорции. На практике вам снова предстоит рисовать с натуры, поэтому не филоньте. Особенно ты, Хендрикс. Еще раз изобразишь меня без шеи — получишь кол.

Студенты рассмеялись, Эндрю погрозил пальцем, и все разом смокли.

— Кстати, добровольцы не появились?

— Лора, давай, — шепнул я.

— Мне страшно…

— Борись… или отпусти и забудь.

Девушка судорожно сглотнула и медленно подняла руку. Андерсен вскинул брови и смерил подопечную изумленным взглядом. Вскоре к нему присоединилась вся аудитория. Мало кто мог поверить, что благородная, зажатая рамками правил и морали аристократка отважится позировать.

— Мисс Бейкер, вы хотите выйти? — на всякий случай уточнил лектор.

Никто даже не пискнул, так всех удивила неожиданная смелость Лоры.

— Нет. Хочу быть натурщицей, — дрожа и заикаясь ответила девушка.

Клянусь, Эндрю не меньше минуты стоял как вкопанный, не сводя взгляда со студентки. А затем разразился бурными аплодисментами.

— Браво, мисс Бейкер. Вы поразили меня до глубины души. Ваша решимость достойна оваций.

Вскоре грохотал весь атриум. Парни истязали ладоши в предвкушении незабываемой практики, девушки хлопали просто потому, что так делал их кумир. Я повернулся и взглянул на бывшую — она сияла как солнце, словно ей собирались вручить нобелевку. Простое женское счастье ударило во все стороны, как изотопы из лопнувшего реактора. Я самодовольно улыбнулся, наслаждаясь распирающей грудь гордостью, и толкнул Джона локтем в плечо.

— Видишь, на что пошла Лора ради любви. А ты просто поговорить боишься.

Стейр насупился и что-то неразборчиво проворчал.

— Хочу напомнить, — сказал Андерсен, опустив руки, — натурщица — ремесло благородное. И не имеющее ничего общего со стриптизом, как только что ляпнул мистер Мерфи. Его задача — показать истинную красоту женского тела, и научить вас оную красоту переносить на холст, бумагу или цифру. Натурщицами были жены графини, герцогини, фаворитки королей и профессиональные художницы. Поэтому, мисс Бейкер — мой вам поклон.

И он на самом деле склонил голову, вызвав умиленное «ауу» от женской части потока.

— Молодец, — сказал я.

— За мной должок, — выдохнула Лора.

— А теперь возвращаемся к лекции. Итак, пропорции — это…

Спустя два часа непрерывной писанины и зарисовок начался большой перерыв. Мы с Джоном пошли в столовую, как и договаривались, но на подходе друг резко остановился.

— Слушай, а давай у тети Мун пирожков купим. Погляди, какая очередь перваков, весь перерыв тут проторчим.

Тетя Мун — владелица пекарни недалеко от колледжа. Собственно, тетей никому из нас она не являлась, но горожане звали так пожилую китаянку за доброту и отзывчивость. Кофе она варила просто потрясающий, но цены были заметно выше столовки, поэтому студенты редко туда ходили. Не все могли выложить десять баксов за стакан арабики и пару круассанов

— Не преувеличивай. Разве это очередь? У мавзолея Ленина — очередь. В «Уолмарте» в черную пятницу — очередь. А тут минут десять подождать придется. — И тут я понял истинную причину демарша приятеля: — Погоди-ка… Ты боишься встретиться с Альвой?