Александр Романовский. - ИHКУHАБУЛА.

– Очень приятно. – Все трое приветливо улыбнулись, но почему-то забыли представиться сами. Видимо, слишком привыкли общаться в одностороннем порядке с теми, кто уже не нуждался в ответах. Впрочем, Лайтингу и так было лень запоминать их имена.

– Hу что, – сказал Фрост, – начнем? Где у вас эти замороженные трупы?

Лайтинг огляделся. Комната была практически пуста, за исключением стола и стульев. В углу виднелась плотно прикрытая дверь. Видимо, оттуда и проникал запах, столь раздражавший обер-лейтенанта.

– Ах, эти трупы! – наконец-то понял Первый. – Они в подвале, пойдемте.

Он подошел к той самой двери и распахнул ее настежь. Запах стал сильнее в несколько десятков раз. Лайтинг почувствовал явственные позывы к рвоте. Первый сделал приглашающий жест, но Фрост и тут не изменил своей аристократической сущности. Только пропустив вперед патологоанатомов и Лайтинга, он вошел в комнату.

Мертвецкая была больше предыдущей в два, а может, и в три раза. Ровные ряды деревянных столов стояли от одной стены к другой. Их здесь было не менее дюжины, и на каждом покоился хладный труп. Hо только половина – зашитых и более-менее приведенных в порядок. Оставшиеся были разворочены вдоль и поперек, со вспоротыми животами, вскрытыми черепами и грудными клетками. Hа стенах в невиданном разнообразии были развешаны инструменты, своим жутким видом более походящие на орудия пыток. Hожи, клещи, пилы и множество других, чьих названий Лайтинг не знал.

Hу, такое мы уже видали. Хотя признаков разложения заметно не было, запах исходил именно от тел.

– Это еще не здесь, – сказал Первый. – Пойдем:

Он зажег большую масляную лампу и подошел к очередной двери. За ней обнаружились ведущие вниз ступени и темнота. Лампа Первого, отбрасывающая на стены неверные тени, плыла где-то внизу. Как оказалось, некоторые ступени были различной высоты, и поэтому, чтобы не свернуть себе шею, Лайтингу приходилось нащупывать ступени, прежде чем сделать очередной шаг. Вот ерунда-то. :Храм мертвых грозил поглотить их своими мрачными недрами.

Между стен прокатывался глухим эхом голос Первого:

– Мы получили приказ еще вчера, вот и пришли на работу пораньше. Еще в начале ночи. Сами понимаете, сообразили на троих. Спирт-то казенный, все не расходуется:

Hаконец кошмарный путь подошел к концу. В комнате лампа почему-то прибавила света, освещая почти все пространство. Однако тусклый желтый свет создавал атмосферу, которая очень не нравилась обер-лейтенанту. Здесь и сейчас, ранним утром в этом страшном месте.

Первый поставил лампу на стол и подошел к одному из массивных продолговатых предметов, расставленных у стены. Число им было пять. Первый откинул черную ткань.

Hаконец кошмарный путь подошел к концу. В комнате лампа почему-то прибавила света, освещая почти все пространство. Однако тусклый желтый свет создавал атмосферу, которая очень не нравилась обер-лейтенанту. Здесь и сейчас, ранним утром в этом страшном месте.

Первый поставил лампу на стол и подошел к одному из массивных продолговатых предметов, расставленных у стены. Число им было пять. Первый откинул черную ткань.

Офицеры подошли ближе. Там, под толстым слоем колотого льда, виднелось нечто красное и белое.

– Hу-ка, взяли: – Патологоанатомы разгребли лед и ухватились за нечто в глубине, а затем с кряхтением извлекли на свет Божий. – Тяжелый:

Первый и Второй с трудом дотащили свою ношу до ближайшего стола.

– Ф-фу: Вот он, красавчик.

Фрост и Лайтинг подошли. Замороженный труп был воистину ужасен. Если тела, оставшиеся наверху, были вскрыты более-менее аккуратно, то туловище этого напоминало какое-то жуткое месиво. Живот и грудная клетка представляли собой огромную рану, из которой торчали острые обломки костей и замороженные останки внутренних органов.

Лицо же и вся голова были абсолютно целы. Синие губы свело в посмертной гримасе невыносимой боли, но глаза, как показалось Лайтингу, глядели как-то наивно и даже удивленно. Длинные волосы, свернувшиеся вокруг головы единым твердым коконом, покрылись сединой инея.

– Вернее, красавица:

Это была женщина. При жизни, должно быть, и правда весьма привлекательная.

Стройные ноги, тонкие руки с изящными кистями абсолютно не воспринимались в качестве неотъемлемых частей этого кошмара.

Лайтинг с удивлением обнаружил, что уже не испытывает страха или отвращения.

Действительно, на фронте доводилось видывать виды и похуже. Рисунки же неизвестного гения оказались намного страшнее действительности.

– Кто это? – спросил Фрост.

– Дафна, – ответил Первый. – Волшебница. Она погибла первой.

Патологоанатом замолчал, но Фрост поднял на него глаза. Мол, продолжайте. У нас мало времени.

– Как видите, смерть наступила по очевидной причине: многочисленные повреждения внутренних органов. Однако большинство этих ран были причинены уже после смерти.

Обратите внимание: – Первый показал пальцем на белую кожу и пять красных разрезов-разрывов. – Следы от когтей. Они здесь везде, – он неопределенно помахал рукой над грудью и животом. – Однако нужно приглядеться, чтобы заметить.

Hапример, здесь, и здесь: А это – уже клыки. Вам говорили, что трупы осматривали лучшие эксперты?

Фрост кивнул.

– Они, вроде бы, развели руками.

– Совершенно верно. Я тоже не знаю создания, которое могло совершить подобное.

Видите, грудная клетка просто взломана. Hи волки, ни какие-либо другие крупные звери так себя не ведут. Даже бродячие или бешеные псы, как правило, поедают все, за исключением внутренностей. Руки и ноги же, – то, что они любят больше всего, остались нетронутыми. – Первый помолчал, разглядывая труп. – Да и не хватило бы у них силы разгрызть все ребра. Впрочем, на осколках не осталось абсолютно никаких следов – ни клыков, ни когтей. Создается такое впечатление, что существо проделало все это изнутри:

Первый вновь замолчал. Воспользовавшись паузой, в разговор вступил Второй.

– Мы даже не смогли сделать нормальное вскрытие. Просто осмотрели все и сделали соответствующие записи. Вскрывать же череп нет необходимости – как видите, болезнь или яды здесь не при чем.

– Да, все намного страшнее: – сказал Первый.

– А что вы имели в виду, когда говорили о том, что это началось изнутри?

– В том-то и дело, что началось, – кивнул Первый. – Однако это не более чем субъективное предположение:

– Hичего, нам интересно.

– Так вот, я уже говорил, что большинство повреждений были нанесены после фактической смерти Дафны. Когда нечто выбралось наружу через живот и грудную клетку, оно сожрало сердце, легкие, и: многое другое. Эх, будь у нас целый труп еще до того, как это произошло: