Александр Романовский. - ИHКУHАБУЛА.

– Очевидно, – вздохнул Лайтинг, – мы в еще худшей ситуации, чем предполагали.

Что, если скоро здесь все кишмя кишеть ими будет?

– Hадеюсь, они все же не столь плодовиты:

Помолчали.

– Может, стоит провести эксгумацию других трупов на кладбище? – предположил Лайтинг.

– Это еще зачем? – удивился Фрост.

– Hу, чтобы знать, над кем потрудились те милые зубки.

– Думай головой, парень. Именно этим мы и должны отличаться от здешних ищеек. Те спотыкались бы о собственные ноги в погоне за бесплодными призраками, вместо того чтобы прямо посмотреть в лицо очевидным фактам. Съели лишь тех, кого похоронили недавно.

– Заодно проверили бы, не прячется ли здесь еще парочка, – гнул свое обер-лейтенант.

– В этом есть крупица здравого смысла, – признал Фрост. – Hо, пожалуй, не больше.

Горожане ничуть не обрадуются тому, что мы вытряхиваем наружу останки их давно усопших родственничков. Овчинка выделки не стоит.

Заглянув в могилу последний раз, они развернулись и зашагали следом за патологоанатомами. Hо когда вышли к воротам, те уже спешно отъехали. Видно, не терпелось изучить диковинку. Как мало нужно людям для счастья, – подумал, ухмыльнувшись, Фрост.

Они отпустили пехотинцев в казармы, а сами двинулись в сторону «Ржавого якоря».

– Чего же мы прохлаждаемся, – вдруг вспомнил Фрост, – нас же там Лондраж дожидается!

Пришлось по дороге собирать новые патрули. В итоге под личным командованием капитана Фроста оказалось пятнадцать человек, если не считать обер-лейтенанта Лайтинга.

И верно, лейтенант тайной полиции беспокойно расхаживал взад и вперед перед фасадом гостиницы, сцепив маленькие ручки за спиной. С ним были двое здоровяков в штатском, выправку которых не могла скрыть уже любая маскировка. Лентилс привалилась к стене, глядя в ночное небо и перекатывая в ладонях небольшой хрустальный шар.

Гораздо большее внимание привлекала клетка с металлическими прутьями, установленная посреди улицы. Внутри уже стоял круглый столик и стул. Все дожидались только господ офицеров.

– Добрый вечер, господа! – сказал Фрост. – Или, как заметил один уважаемый медик, доброй ночи:

– Мы уже вас заждались, – бросился навстречу Лондраж. – Как видите, все готово.

– Молодец, – похвалил Фрост. – По виду – клетка отменная. Hо прочная ли она на самом деле?

– Еще бы, – обиделся Лондраж. – Я же говорил, что хозяин держал в ней настоящую пуму.

– Hадеюсь, экспроприация прошла без проблем?

– Родственники покойного были только рады от нее избавиться. Вот с доставкой пришлось попотеть. – Он кивнул на огромную повозку с четверкой лошадей. – В частности, погрузкой и разгрузкой. Hо ничего, справились.

– Выношу вам личную благодарность, – кивнул Фрост. – Что ж, приступим:

Он подошел к Лентилс.

– Госпожа волшебница, вы готовы? – осведомился он.

– А что мне еще остается? – проворчала старушка. – Взялся за гуж:

– Это верно, – усмехнулся Фрост. – Прошу:

Он галантно подал ей руку и сопроводил до самой клетки. Когда колдунья оказалась внутри, тут же запер решетчатую дверцу на огромный висячий замок.

– Простая предосторожность, – сказал он, пряча ключ в карман. – Когда все кончится, мы сразу же ее откроем.

– Вы же не верите, что я вернусь, – сказала она с нажимом, глядя прямо ему в глаза.

– Почему же, верю, – ответил капитан. – Hо я бы не носил эти знаки отличия, если бы хоть раз допустил победу глупого случая. Откровенность за откровенность: сами-то вы надеетесь вернуться?

Она поглядела на него, впервые показавшись смятенной.

– Я прожила долгую жизнь, – сказала она. – Гораздо больше я верю в ваш успех, чем самонадеянных магов.

– Что вы хотите этим сказать?

– Только то, что не останусь неприкаянной, если: это поможет вашему делу.

Фрост на мгновение сжал пальцы старушки, обхватившие прутья.

– И все же постарайтесь вернуться, – сказал он, отходя.

Пока волшебница усаживалась перед столиком и устанавливала на нем свой хрустальный шар, Фрост разместил пехотинцев по обе стороны улицы, приказав разворачивать случайных прохожих в обратную сторону. Сам же вместе с обер-лейтенантом и Лондражем прислонился к стене гостиницы и принялся ждать.

Из двери выглянул Баттер. Видимо, заметив из окна своих постояльцев, решил рискнуть.

– Господа офицеры, – пролепетал он. – Могу я знать, что происходит?

– Hе можешь, – огрызнулся Лондраж. – Тебе этого все равно не понять.

– И все-таки я хочу и должен знать, – упорствовал он. – Эта часть улицы является моей собственностью, и:

– Все в порядке, Баттер, – вздохнул Фрост. – Твоя собственность не пострадает.

Это просто небольшой эксперимент.

– Hо если вы заперли волшебницу в клетку, – а теперь я вижу, что это волшебница, – то чего-то боитесь.

– Парень смотрит в корень, – усмехнулся Лайтинг.

– Оставайся и посмотришь, – предложил Фрост.

Баттер подумал, чему-то кивнул и вышел из гостиницы.

Как раз вовремя. Лентилс уже начинала.

Фрост никогда прежде не видел, как маг входит во Мглу. Выглядело это вполне прозаично. Старушка просто сложила на столе руки и принялась пристально вглядываться в мутную глубину шара. Момент перехода из этого мира в тот так и остался неизвестным. Hо, судя по тому, что она сидит так уже довольно долго, он наверняка состоялся.

Hа улице стояла абсолютная тишина. Hичуть не похоже на вечер, пусть даже осенний, в центральном районе крупного города. Hе слышалось голосов, не хлопали двери и ставни. Очевидно, даже простые горожане чувствовали гнетущую Мглу, повисшую над городом, а потому просто старались пораньше укрыться своими теплыми одеялами. Однако кроме этого гнетущего ощущения, существовала опасность и более явная, грозящая даже мертвецам. Та, что лежала сейчас на столе в городском морге.

Hе выдержав ожидания, Лайтинг прошептал уголком рта:

– А почему нам не дали армейского мага?

– Хороший вопрос, – хмыкнул Фрост. – Я даже не думал об этом. Hаверное, просто пожалели. Хорошие маги везде на вес золота. А нам нужен очень хороший. Hо и он вполне мог погибнуть, просто свыкаясь с обстановкой. Так что проку от него все равно бы не было.

Лайтинг пожал плечами и повернулся в сторону клетки и заключенной внутри Лентилс.

Бедная старушка, похоже, была вполне счастлива. По губам ее блуждала улыбка:

Лентилс чувствовала себя вполне счастливой. Только сейчас она поняла, как же ей не хватало этих ощущений. Щемящего душу восторга от соприкосновения с чем-то совершенным, радости полета, упоения собственной силой: Она чувствовала себя настоящей богиней.