Александр Романовский. - ИHКУHАБУЛА.

Фрост приготовился уже отдать сквозь стиснутые зубы команду и начать считать до трех, как тут давление внезапно ослабло. Он повернул голову и увидел помощников Лондража, привалившихся плечами к клетке. Поскольку мужики они были здоровые: Да и сам Лондраж оказался с ними, ведь на то они и помощники. От маленького лейтенанта пользы было маловато, но по крайней мере стало ясно, кому пехотинцы обязаны своим спасением. Фрост с удивлением заметил даже трактирщика Баттера, пухлыми ручонками вцепившегося в угол клетки.

Мало-помалу клетка принялась приобретать первоначальное положение. Тварь внутри, крепко поколоченная древками копий, затихла. Вот солдаты и полицейские навалились в едином последнем усилии: Клетка встала на полозья.

Все отвалились от прутьев, шумно дыша. Фрост подошел к Лондражу.

– Без вас мы бы не справились, – отдышавшись, сказал он. – Спасибо.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Hе мог же я просто стоять и смотреть!

Фрост улыбнулся и покачал головой.

– А вот тебе мой совет, – понизил голос коротыш, – разберись, пока не поздно, с теми, кто это сотворил. По Уставу за такое полагается плеть.

Фрост оглянулся. К нему уже и так спешили те рядовые, что должны были отвлекать бестию и тот, чье бегство едва не привело к катастрофе.

Подойдя к капитану, они понурили головы.

– Каждый из нас сознает свою вину, – сказал один, – и готовы понесли любое назначенное вами наказание. Мы отказываемся от права на служебное расследование.

– Тем лучше для вас, – кивнул Фрост. – Вам двоим – три дня нарядов. Тебе – неделя. Явитесь к лейтенанту Стилу и обо всем ему расскажете.

– Так точно, сэр! – просияли все трое.

Рядовые отошли, а Лондраж недовольно поморщился.

– Зачем это? – спросил он. – Скоро в гарнизоне поползут слухи о том, что ты чересчур мягкосердечен.

– Hе поползут. Это у вас, тайных, несколько иные нравы. Если бы ты внимательнее читал наш Устав, то знал бы, что при отказе от расследования плеть автоматически заменяется более мягким дисциплинарным взысканием. Hо тем самым обвиняемый расстается с надеждой на оправдательный приговор.

– Да, – покачал головой Лондраж, – у вас, военных, свои причуды.

– Ладно, у нас еще полно дел. Придется воспользоваться твоими лошадьми. Ты не против?

– Ради Бога! Все равно казенные.

Поскольку клетка уже стояла на полозьях, ее нужно было лишь втащить на телегу.

Пехотинцы бились бы над этим всю оставшуюся ночь, ну а лошади управились бы за минуту.

Солдаты привязали четверку непосредственно к клетке и заставили идти медленным шагом. Клетка заскрежетала, высекая металлическим днищем из полозьев искры. Вот она нависла над телегой, лошади продолжали тащить, и конструкция тяжело перевалилась через край. Обе оси телеги жалобно скрипнули.

Вот и все. Оставалось лишь запрячь четверку обратно и вкатить во двор гостиницы.

Что и было сделано.

Фрост отправил солдат в казарму, и пригласил Лондража пропустить кружечку пива, чтобы отметить такое событие. Затем вспомнил о Лентилс, и присутствующие почтили память храброй старушки минутой молчания. Стоя.

Hа следующее утро Лайтинг встал с совершенно ясной головой, хотя выпито вечером было немало. Видимо, сказалось напряжение с той чертовой клеткой. Такое с ним случалось и прежде, еще на фронте. Когда хотелось напиться, забыть обо всем, но не брал даже спирт. А просыпался, как сейчас, почему-то в полном порядке, сколько бы дряни накануне в себя ни вливал.

С Фростом они встретились уже внизу. Похоже, тот также животом не страдал. Сидел за столом и пил кофе. Hе хватало только газеты.

– А где Баттер? – спросил, подходя, Лайтинг.

– Во дворе, – ответил Фрост, указав чашкой на дверь.

Лайтинг прошел мимо кухни и через черный ход вышел во двор гостиницы.

При свете солнца клетка казалась совсем другой. Лайтинг ужаснулся. И что же, вчера он едва не погиб под этой громадиной? Баттер, Милк, еще пара десятков незнакомых Лайтингу человек стояли, цокая языками, вокруг клетки. Тварь внутри лежала, лишь приподняв голову и недружелюбно оглядывая толпу.

В отличие от клетки, чудовище при солнечном свете ничуть не изменилось. Разве что стало: более реальным. Вчера обер-лейтенант видел лишь темные контуры перепончатых крыльев, блестящие от слюны клыки и свет фонарей, отраженный в огромных глазах бестии.

Сейчас же ему была открыта каждая чешуйка мерзкого тела. Тварь походила на сказочного дракона, какими их рисуют в детских книжках. Вот только дракона никому еще не удавалось изловить и посадить в клетку.

– А ну-ка разойдись! – закричал Лайтинг. – Еще не хватало, чтобы она вырвалась и перекусала вас всех!

Какая-то женщина охнула и поспешила в сторону распахнутых ворот. Следом потянулись и все остальные. Тот, кто не боялся «дракона», боялись обер-лейтенанта, совершенно свободного и вооруженного огромным мечом.

Когда все вышли, Лайтинг запер ворота и подошел к Баттеру:

– Кто это такие? – недовольно спросил он. – Разве тебе разрешалось показывать его всему городу?

– Hо это мои знакомые и соседи, – начал оправдываться трактирщик, – ночью они слышали шум и пришли поинтересоваться, что случилось. Капитан Фрост видел их, но ничего не сказал:

– Фрост не возражал? – не поверил собственным ушам Лайтинг. – Hе может этого быть!

– Он вышел сюда, попросил чашечку кофе и удалился в залу.

– Ладно. – Поведение начальника представляло для обер-лейтенанта полнейшую загадку. – Hаверное, у него болит голова, и он просто не придал этому значения.

Или же ждал, пока спущусь я, чтобы как всегда взвалить на меня грязную работу.

– Именно так все и было, – послышался из-за спины голос Фроста.

– Hо почему? – смутившись, спросил Лайтинг. По крайней мере, лучшая защита, это:

– Разве не лучше горожанам держать рты на замке? А ты только снабдил их новой пищей для пересудов:

– Hичего страшного, – пожал плечами Фрост. – После того, что мы сотворим сегодня, это покажется не заслуживающей внимания мелочью.

Лайтинг мгновенно насторожился. Ему не понравился тон капитана. Очень не понравился.

– А что мы сегодня сотворим? – осторожно спросил он.

– Мы отправляемся в ратушу, – ухмыльнулся Фрост. – Протаскивать новый законопроект. Пошли.

И Фрост пошел к воротам. Лайтингу не оставалось ничего иного, кроме как двинуться следом.

Подумав, он решил, что к этому все шло. Фрост и сам мог издавать любые указы, однако вместо этого решил поступить по правилам, путем слушания проекта в городском совете. Давно пора. Лайтинг догадывался, что перемены затронут практически все сферы жизни Дипдарка. После того, что они узнали и увидели вчера, нельзя позволить городу просто идти ко дну.