Джон Ринго - Дорога на Дамаск

— Разве мы в этом виноваты? — спросила тетя Минни.

— Конечно нет! Но мне все равно ее жалко. Хорошо бы… — Кафари не договорила, не желая предаваться бесплодным мечтаниям, спустилась с крыльца и пошла к качелям.

— Можно, я с тобой посижу? — спросила она дочь, стараясь говорить как можно непринужденнее.

Елена молча пожала плечами. Кафари села на другой конец доски.

— Другие дети вели себя с тобой очень нехорошо, — сказала она.

Елена подняла на мать удивленные глаза. Иногда Кафари было трудно выдержать их взгляд — ей казалось, что она смотрит в глаза Саймону.

— Да уж, — дрожащим голосом проговорила Елена. Несколько мгновений Кафари ничего не говорила, а потом заговорила снова:

— Ты вела себя очень мужественно. Я горжусь тобой. Конечно, — усмехнувшись, добавила она, — ты не показала, что воспитана лучше их… Но все равно ты их не испугалась!

— Ты действительно так думаешь? — смутившись, пробормотала Елена.

— . Да… Хочешь посмотреть, как растет жемчуг? Елена опять пожала плечами.

— Ну ладно! Попозже. — Кафари решила сегодня ни при каких обстоятельствах не терять терпения. — Но у тебя в школе наверняка никто не видел, как выращивают настоящий жемчуг. Твои бабушка и дедушка усовершенствовали способ, которым можно растить жемчуг, не причиняя вреда устрицам. Это очень тонкое дело. Благодаря их стараниям все, кто занимается этим в Каламетском каньоне, зарабатывают неплохие деньги. Теперь мы можем собирать урожай жемчуга, не убивая при этом устриц. Здесь, на моей родине, выращивается больше первосортного жемчуга, чем в любой другой из окрестных звездных систем.

— Я и не знала, — в голосе Елены звучало любопытство. — А ты сама выращивала жемчуг?

— Да. И очень неплохо.

— А что тебе больше всего нравилось?

Кафари улыбнулась, вспомнив, как все это интересовало ее в Еленином возрасте.

— Пожалуй, выращивать цветные жемчужины. Розовый жемчуг очень красив, но черный еще красивее. На самом деле черные жемчужины не совсем черные. Они фиолетово-синие с желтовато-зеленым отливом. Твоя прабабушка придумала, как растить такие жемчужины. Она вывела микроорганизм, не вредящий устрицам, но вызывающий биохимическую реакцию, из-за которой они начинают извлекать необходимые минералы из специального раствора, добавленного в воду пруда. Потом эти минералы попадают в перламутр, и образуется жемчужина. Патент на этот метод принадлежит нашей семье. Уверена, — добавила она, — что, кроме тебя, ни у кого в школе нет ожерелья из настоящего черного жемчуга.

— Но ведь у меня его тоже нет, — сказала Елена, подняв на мать глаза.

— А как насчет того, чтобы получить его сегодня в подарок?

Девочка широко раскрыла глаза от удивления. Потом в них загорелся радостный огонек надежды. Она поняла, что ее мать не просто женщина, ежедневные стычки с которой Елена воспринимала, как что-то неизбежное, вроде холодного душа, а человек, который любит ее и заботится о ней. Хороший человек, что бы по-прежнему порой ни говорили некоторые из ее одноклассников, не забывших, что мать Елены родом из каламетских фермеров, а ее отец — прилетевший с другой планеты военный, имя которого было бранным эпитетом в любой поддерживающей ДЖАБ’у семье.

— Правда? Ты меня не обманываешь?

— Мы уже обо всем договорились с бабушкой и дедушкой. Если ты хочешь, то можешь сама выбрать жемчужины.

— Вот здорово! — просияла Елена. — Даже у Катрины нет жемчужного ожерелья! А ведь у нее самые красивые украшения во всей школе. Представляю, как будет смеяться Эми-Линн, когда Катрина вытаращится на мое ожерелье!

Эми-Линн уже давно была лучшей подругой Елены, а Катрину все недолюбливали. Здорово будет показать этой мерзкой девчонке, что все ее побрякушки — барахло!

Кафари улыбнулась и заговорщически подмигнула дочери:

— А может, сходим посмотрим, где растет жемчуг?

— А они там будут? — со злобой в голосе спросила Елена, кивнув в сторону дома.

Кафари невольно поморщилась, но тут же покачала головой:

— Нет. Мы будем там вдвоем, а если кто-нибудь сунет туда нос, я кину его в ближайший пруд.

На лице Елены заиграла злорадная улыбка, но Кафари постаралась поставить себя на место дочери. Разве приятно праздновать день рождения с незнакомыми людьми, которые к тому же тебе страшно нагрубили, пусть и в ответ на твою собственную грубость.

— Пошли разыщем такие жемчужины, что Катрина не будет спать целый год. Мы выберем их, а потом в ювелирной мастерской тебе сделают ожерелье.

Елена начала было слезать с качелей, но на мгновение задержалась и прошептала:

— Спасибо, мамочка!

Этими незамысловатыми словами девочка благодарила свою мать и извинялась перед ней, обращаясь к Кафари, как к другу, и надеясь, что ее дружба не будет отвергнута.

— Не за что, детка. С днем рождения, дорогая моя!

Лицо Елены осветила ласковая улыбка. Она взяла мать за руку, и они зашагали к прудам, в которых рос жемчуг.

Я пробуждаюсь, как только мои внешние датчики посыпают сигнал на процессоры, оценивающие степень возникшей угрозы. Проснувшись, я тут же изучаю все вокруг себя. Рядом с моей правой гусеницей стоит Саймон. Он разговаривает с тремя неизвестными мне мужчинами. Все они только что вошли в запретную зону вокруг моего корпуса и разбудили меня. Я полагаю, что Саймон нарочно заманил их поближе, чтобы я проснулся.

Один из незнакомцев вооружен. Он прячет пистолет в наплечной кобуре под пиджаком. Несмотря на это, я пока не открываю по нему огонь, пристально следя за развитием событий и ожидая сигнала Саймона к началу боевых действий. Я начеку, ведь мой командир не вооружен.

Трое незнакомцев, появившихся в моем ангаре, одеты в штатское. Двое могут похвастаться очень широкими плечами и накачанными мускулами. Они больше похожи на грузчиков, а не на помощников президента Джефферсона, как гласит код, переданный их магнитными пропусками в секретную зону базы «Ниневия». Впрочем, мое внимание приковывает к себе главным образом третий мужчина, с пистолетом. Ожидая развития ситуации и команд Саймона, я начинаю разыскивать информацию на каналах Кибернетической бригады. У незнакомца магнитный пропуск старшего советника президента, выданный на имя Сара Гремиана. Сар Гремиан выше Саймона и очень широк в плечах. У него мышцы, как у боксера тяжеловеса. Он лыс, а его недовольное, злое лицо изрыто оспинами так, словно в молодости советник президента страдал угрями. Он говорит голосом капрала, отчитывающего на плацу новобранцев.

Судя по всему, я проснулся в разгар спора между моим командиром и незнакомцами. Ускоренное сердцебиение людей, учащенное дыхание и выражение лиц — все говорит о том, что они ссорятся. Сейчас Саймон явно не желает выполнять требования.