Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Я приступаю к изложению интересующих его сведений. Сначала я вкратце описываю свои методы сбора информации и обобщаю данные, собранные мною за последние десять лет, в которых зияют существенные пробелы, совпадающие с периодами моего отключения. Зелок перестал улыбаться. На его лице отразилось удивление, потом — гнев и наконец — радость.

Я наблюдаю за калейдоскопом эмоций собеседника, и у меня начинают перегреваться сложные схемы логических процессоров и контуры, стабилизирующие мое внутреннее состояние. Саймон не доверял партии, которой служит Жофр Зелок. Заявления ДЖАБ’ы в основном опираются на искаженные факты. В финансовой и внешнеэкономической областях эта партия тоже действует очень странно. Кроме того, она использует методы формирования общества, давно признанные неэффективными в населенных человечеством мирах, включая Прародину-Землю.

Ввиду того что я оперирую крайне ограниченными данными, мне необходимо ознакомиться с последними тенденциями развития джефферсонского общества, с экономическими условиями его существования и с последними поправками в законах и конституции. А вдруг ДЖАБ’а все-таки открыла оставшийся неизвестным его идеологическим предшественникам способ претворить в жизнь призывы к общественному и экономическому равенству?!

Передо мной сложнейшая задача. Я должен собрать большие объемы данных, проанализировать их и учесть вытекающие последствия. Это необходимо для оценки источников угрозы безопасности планеты и для разработки планов обороны. К счастью, теперь мне не грозит отключение, и у меня будет для этого достаточно времени, если только кажущийся сейчас далеким противник внезапно не проявит интерес к нашему островку жизни в Силурийской бездне…

Список остающихся без ответа вопросов растет с каждой секундой. Пытаясь решить уже известные проблемы, я сталкиваюсь с множеством новых. Я больше не уверен в том, что найду ответы на все, что меня интересует. А вдруг я упущу что-нибудь особенно важное из-за моих ограниченных способностей понимать полет человеческой мысли и динамику развития общества людей.

Следующее замечание, слетевшее с уст Зелока задолго до того, как я закончил свой отчет, еще больше меня озадачивает.

Он хитро косится на меня и, улыбнувшись, заявляет:

— А ты знаешь свою работу! Молодец! Так держать!

Зелок барабанит пальцами с холеными ногтями по подлокотнику кресла и, прищурившись, размышляет о моих словах. Наверное, он уже планирует свой следующий ход.

Президент явно принял какое-то решение, отставил стакан, наклонился вперед и стал что-то писать на цифровой табличке, встроенной в столешницу и преобразующую его почерк в поток пригодных для Компьютерной обработки данных. Над столом тут же поднялся предохранительный экран. Теперь поверхность таблички не вижу не только я, но и объективы камер, установленных службой безопасности в кабинете президента.

Я не имею доступа к содержанию памяти таблички, хранящей самые секретные сведения на Джефферсоне, разумеется, помимо данных, находящихся у меня в памяти. Через две минуты президент решительно ставит точку, вносит записанное на табличке в память и стирает буквы с ее поверхности.

Предохранительный экран опускается, и президент решительным тоном обращается ко мне:

— Через несколько дней Объединенное законодательное собрание будет голосовать по очень важному вопросу. В некоторых кругах населения нашей планеты возникли очаги недовольства действиями правительства. Кое-кому, видишь ли, не нравятся новые законы, которые мы собираемся принять! Диссиденты сами не знают, чего хотят, и сыплют угрозами.

Я думаю о том, что надо изучить разрабатываемые парламентариями законы и причины, вызывающие недовольство граждан. Президент очень взволнован, значит, это действительно важно! Через несколько секунд заявление Зелока заставляет меня забыть обо всем остальном.

— Эти люди угрожают депутатам Объединенного законодательного собрания. Если те проголосуют за новый закон, имеющий огромное значение для обеспечения обороноспособности нашей планеты, недовольные грозят расправиться с ними и их семьями.

Если Зелок говорит правду, он бросает своим политическим противникам серьезное обвинение. От угроз один шаг до насилия. Цивилизованное общество само не прибегает к угрозам, а отвечает на них соответствующими административными, а при необходимости — и силовыми мерами, направленными на устранение опасности.

Если на Джефферсоне поднимется волна недовольства, призывающая запугивать и терроризировать законно избранные власти, над планетой нависнет серьезная угроза. Внутренний враг может поколебать долгосрочную стабильность еще сильней, чем внешний агрессор. Внутренний враг куда коварнее — среди своих сограждан людям трудно распознать тех, кто угрожает их безопасности, свободе и благосостоянию.

В программы сухопутных линкоров не зря закладывают нравственные основы. На очень многих планетах правительства не смогли бы дать отпор линкору, вознамерившемуся силой узурпировать власть. Однако механический диктатор ничуть не лучше тирана из плоти и крови.

Узурпация власти — один из смертных грехов, на которые способен лишь сухопутный линкор с окончательно подорванной психикой. Такое грехопадение автоматически влечет за собой включение протокола перезагрузки электронного мозга, кладущего конец любым самостоятельным действиям вышедшего из строя линкора. И неудивительно — что может быть страшнее взбесившейся боевой машины весом четырнадцать тысяч тонн! Когда речь идет о человеческой жизни, никто не думает о мотивах, подтолкнувших линкор к тем или иным действиям…

Голос Зелока вывел меня из задумчивости:

— Голосование состоится через шесть дней. Еще до этого срока ты должен предоставить мне сведения о замыслах диссидентов. После этого я скажу, что ты должен делать дальше.

Президент прерывает связь со мной и тут же набирает номер Витторио Санторини. Я прикидываю, входит ли сейчас в мои обязанности прослушивание их разговора, но, прежде чем я прихожу к какому-либо выводу, Санторини берет трубку.

— Витторио! — кричит Зелок. — У меня замечательные новости… Нет, это не телефонный разговор. Встретимся как обычно?.. Да! В полпятого?.. Отлично. Ты просто не представляешь, что я узнал!

Президент бросает трубку, так и не сообщив основателю и лидеру ДЖАБ’ы, что именно он узнал. Ломать сейчас над этим голову не имеет ни малейшего смысла. Вместо этого я принимаюсь за кропотливый труд, пытаясь выяснить, что же произошло за последние десять лет. Надо узнать, что делают и о чем думают диссиденты, о которых упоминал президент Зелок. Впрочем, я не уверен в том, что, даже собрав нужную информацию.