Джон Ринго - Дорога на Дамаск

— Она еще в школе. Они с друзьями долго сидят там и после уроков.

— Ну вот и отлично. Мы спокойно поговорим!

— Что-нибудь случилось? — нахмурившись, спросила Кафари.

— Со мной — ничего, а вот с тобой… Мы все знаем. Слава богу, у тебя в каньоне много родственников… И все-таки мы с Дэнни решили, что должны хоть чем-нибудь тебе помочь. Ну хотя бы иногда приезжать в гости, чтобы тебе было с кем поговорить.

Кафари снова чуть не расплакалась.

— Может, ты не хочешь сейчас об этом, и все-таки, как там твой муж? Ведь от журналистов не услышишь ни слова правды.

— Он жив, — с трудом выговорила Кафари, не удержалась и расплакалась, — но очень сильно пострадал. Его собрали по кусочкам. Врачи говорят, что в лучшем случае он когда-нибудь снова станет ходить. Если, конечно, его иммунная система не отторгнет матрицу восстановления костного вещества. Хирургам на Вишну пришлось собирать его организм почти с нуля…

— Собирать его организм? — негромко переспросила Айша, когда у Кафари осекся голос.

— Да, — кивнула она. — У Саймона раздроблены ноги, треснула грудная клетка, переломаны ребра. Ему пришлось удалять множество осколков кости даже из лица, которое придется делать заново, когда наполнится матрица. Руки и ноги тоже придется восстанавливать, и это еще труднее, потому что там множество разорванных и раздавленных нервов. Их будут выращивать с помощью молекулярного метода регенерации нервной системы. Врачи «скорой помощи» очень удивились тому, что у Саймона не порвано ни одной из важнейших артерий. А то он истек бы кровью до их прибытия. Слава богу, Саймон находился на действительной службе и его лечение оплачивает бригада.

— Значит, журналисты врут, что его отправили в отставку?

— Конечно врут! Конкордат просто решил перевести его на другую планету. Он должен был командовать линкором на каком-то Хаккоре. За Саймоном уже летел военный корабль. Он должен был прибыть через три дня, но тут аэромобиль упал…

— Это был несчастный случай? — спросила Айша, пристально глядя Кафари прямо в глаза.

— Я не знаю, — прошептала та. — Ничего не доказать…

— А вот мне все ясно и без доказательств, — пробормотала Айша. — Подумай только о том, что творится в Мэдисоне!

— Как бы то ни было, сейчас мне ему нечем помочь, — вздохнула Кафари. — А тут нас еще выселяют. Через двадцать пять часов мы должны покинуть этот дом.

— Через двадцать пять часов? Так что же мы сидим?! Надо собираться! — Айша вскочила на ноги и стала оглядываться по сторонам. — Где чемоданы? Коробки?

— Ну что ты! Я сама…

— Знаешь, иногда Аллах дает нам понять, что именно нужно делать, и не прощает, если мы сидим сложа руки. Так что лучше скажи мне, что ты берешь, а что — оставляешь, и давай собираться!

У Кафари из глаз опять брызнули слезы, и она крепко обняла Айшу, которая в ответ сжала ее в сильных объятиях, словно стараясь защитить от враждебного мира. Они начали собираться. От отчаяния ли, по собственному легкомыслию или еще из-за чего-то Кафари впервые за долгое время ощутила надежду. Пока с ней родители, родственники и друзья, еще не все пропало! Что бы ни случилось в ближайшие месяцы и годы, она будет не одна… А если Айша Гамаль и ее сын когда-нибудь попадут в беду, она придет к ним на помощь, даже если для этого ей придется перевернуть не просто горы, а целые звездные системы!

Через пять дней, двадцать два часа и семнадцать минут я понял, что попал в затруднительное положение и не знаю, что делать. Президент Зелок больше не выходит со мной на связь. Ему явно не до меня. Мне неизвестно, чем он занят, а в информационную систему президентской резиденции не удается проникнуть. Теперь она защищена самыми сложными программами, выполняющимися на крайне дорогостоящем психотронном оборудовании. Эта защита была установлена сразу после моего первого длительного разговора с президентом, который явно не жалеет денег на то, чтобы хранить в секрете свои дела.

Он не стесняется тратить и чужие деньги. Мне стало это ясно, когда я собрал данные о расходах его администрации за последние десять лет. Уже девять с половиной лет назад джефферсонская экономика была в тяжелом положении. Теперь же она вот-вот рухнет. Сейчас парламент Джефферсона готовится принять новые законы об очередном изменении системы налогообложения, в которую с момента прихода Зелока к власти внесено уже пять тысяч сто восемьдесят семь поправок. Эти хитроумные уловки позволили переложить основное бремя налогов на мелких предпринимателей, конторских служащих и производителей сельскохозяйственной продукции, в результате — множество джефферсонцев и их предприятий разорилось.

Я не понимаю, ради чего предприятия лишают прибыли, а все доходы облагаются «равными и справедливыми налогами», ведущими к закрытию фабрик и магазинов. Безработных на планете становится все больше и больше, а обеспечивать их жильем и питанием приходится из государственного кармана. Теперь и так слишком мало граждан получает достаточную прибыль, чтобы платить налоги, которые можно было бы направить на эти нужды. Если не будет принято мер по срочному восстановлению частного сектора в экономике, она рухнет через три с небольшим года. Налоговые тиски, в которых задыхаются фермеры, сомкнутся, и через семь лет Джефферсон будет голодать.

Поэтому будущее представляется мне не очень радужным.

Сегодня депутаты решат, принимать ли закон, касающийся текущей ситуации, которую, впрочем, он вряд ли сможет облегчить. Здесь не говорится ни о снижении налогов, ни о капиталовложениях, а стоит прочитать текст внимательнее, начинаешь понимать, что его писал безумец!..

«Ввиду того что монополистические круги, господствующие в области сельского хозяйства, ставят под угрозу общественное благосостояние, отказываясь обеспечить население планеты продуктами питания, необходимыми для жизни и здоровья граждан Джефферсона, Объединенное законодательное собрание Джефферсона настоящим законом вводит в силу налоговый кодекс, обеспечивающий справедливое распределение важнейших продуктов питания, в больших количествах скрываемых от общества их производителями; данный документ устанавливает допустимый потолок оптовых и розничных цен на сельскохозяйственную продукцию, и позволяет положить конец бесчинству сельскохозяйственных монополистов, выкручивающих руки беззащитным джефферсонцам. Этот же кодекс устанавливает меры наказания, которые будут применены к тем, кто способствует возникновению общественного неравенства, включающие в себя компенсацию за ущерб, нанесенный обществу, заключение в местах лишения свободы и конфискацию всего имущества виновных в уклонении от уплаты налогов или в совершении подобных действий. К незаконным деяниям относятся: продажа сельхозпродукции по ценам, превышающим устанавливаемый правительством потолок на цены сельхозпродукции, и сокрытие накопленной сельхозпродукции с целью уклонения от ее законного и справедливого распределения между членами общества.