Джон Ринго - Дорога на Дамаск

Пока я не обнаружил в машинах огнестрельного оружия, хотя многие из них и оснащены подставками для длинных ружей, используемых в полях и лугах для защиты от диких зверей. За последнее десятилетие количество хищников, нападающих на джефферсонские фермы, возросло почти на треть. Главным образом это объясняется природоохранным законодательством, объявившим предгорья Дамизийского хребта заповедной зоной, а хищников-людоедов неопасными охраняемыми животными.

Все нарушения этого закона тщательно разбираются в суде. У лиц, признанных виновными, конфискуется оружие, транспортное средство, с которого велся огонь, и земля, на которую умерщвленный хищник вторгся в поисках жертвы. Мне этот закон непонятен. Свирепых животных, неоднократно нападавших на людей и домашний скот, следует истреблять. На месте людей я поступал бы именно так.

Мне очень хочется, чтобы Саймон или кто-нибудь другой растолковал мне причины, побудившие принять такой нелепый закон. Как же мне определить, откуда исходит опасность для Джефферсона, если самыми опасными мне кажутся его правители! Самому мне в этом не разобраться, и, за неимением лучшего, я внимательно слежу за действиями манифестантов, которые очень раздражены, но тщательно соблюдают законы, касающиеся хранения, ношения и применения личного оружия.

Никто не имеет права появляться с оружием в «закрытых зонах» в радиусе двух километров от государственных учреждений. Такое постановление было принято после нападений вооруженных преступников на высокопоставленных гостей с Вишну и Мали. Фермерам это хорошо известно, и они не взяли с собой оружия. Закон определяет нарушителям очень строгое наказание, и активисты фермерского движения весьма предусмотрительно удерживают своих сторонников от необдуманных действий.

Впрочем, я все равно слежу за ними в оба. Я запускаю беспилотный разведчик, чтобы он следил за перемещением колонны со стороны долины Адеры по направлению к пригородам Мэдисона. Теперь в колонне тысяча шестьсот двенадцать транспортных средств, и на перекрестках начинают возникать пробки. Несмотря на то что организаторы марша своевременно известили о нем соответствующие органы, мэдисонская автомобильная инспекция не сделала ничего для того, чтобы обеспечить беспрепятственный проезд автомобилей по городу.

Вместо этого крупные силы полиции образовали живой щит вокруг здания Объединенного законодательного собрания и Парламентской площади. Протестующим будет не добраться до депутатов, а на пробки и столкнувшиеся автомобили правительству, кажется, наплевать. В городском аэропорту тоже столпотворение. К нему практически одновременно подлетело пятьсот двенадцать частных аэромобилей, запросивших места на парковочной площадке. Однако психотронная автоматическая диспетчерская, которую не поставили в известность о предстоящем наплыве летательных аппаратов, не дает им разрешения на посадку и вынуждает их кружить над полем.

В результате за последние пять минут и семь секунд едва не произошло семнадцать столкновений в воздухе, где кишмя кишат аэромобили, как туча комаров над болотом. Наконец прибывает ответственное лицо, которое одним махом «решает» возникшую проблему, закрыв аэропорт и вообще запретив парковку.

Разозленные пассажиры аэромобилей осыпают диспетчера бранью и, пренебрегая запретом, опускаются на траву возле взлетно-посадочной площадки. Тем самым фермеры не нарушают официального запрета, но демонстрируют презрение к правительственным чиновникам. Видно, что эти люди решили во что бы то ни стало принять участие в демонстрации протеста.

Колонна автомобилей вошла в пригороды Мэдисона и рассыпалась на отдельные части, медленно движущиеся по переполненным городским улицам. Раздраженные водители-горожане ругаются, а пешеходы и особенно молодежь, даже кидают в грузовики и тракторы щебенкой, открыто нарушая строгий запрет на хулиганство в общественных местах. Впрочем, полицейских нигде не видно, и штрафовать хулиганов некому. Фермеры вступают в перебранку со своими обидчиками, и вскоре по всему маршруту движения манифестантов звучат взаимные угрозы и оскорбления. Внезапно группки возбужденных молодых людей, явно из числа городских безработных, выходят на проезжую часть и бросаются на автомобили фермеров. Металлическими трубами и бейсбольными битами они бьют стекла, крушат двери, крылья и капоты автомобилей. Ситуация начинает стремительно выходить из-под контроля.

Атакованные водители газуют и едут прямо на толпу вооруженных хулиганов, сшибая их с ног, чтобы поскорее оказаться от них подальше. Одновременно они предупреждают по радио фермеров, следующих вслед за ними, чтобы те ехали по другим улицам. Первые ряды манифестантов, миновавшие хулиганов еще до того, как те начали бесчинствовать, добрались наконец до улицы Даркони, но им на нее не въехать — она заполнена толпой разъяренных горожан. Их внезапное появление позволяет мне предположить, что все это было спланировано заранее, а теперь толпою управляют по радио.

Я принимаю короткие радиопередачи, направленные в разные точки улицы Даркони. Кто-то желает любой ценой не дать фермерам выразить свой протест. Этот неизвестный организатор заручился помощью большого количества помощников. На улицу Даркони и Парламентскую площадь высыпало около шести тысяч человек, загородивших собой путь колонне фермеров, которые хотели просто проехать по улицам Мэдисона, спешиться и собраться на Парламентской площади, чтобы зачитать заявление с протестом против предложенного закона.

Головные машины колонны разъезжаются в разные стороны — в Парк имени Лендана и в переулки вокруг здания парламента. Грузовики и фургоны застряли в пробках, парализовавших движение в центре Мэдисона. Десятиметровым трейлерам для перевозки скота не проехать по узеньким переулкам, наполненным разбушевавшейся толпой. На улице Даркони и Парламентской площади начинает воцаряться хаос.

Внезапно на связь со мной выходит Сар Гремиан:

— Линкор! Начинай действовать! Президент приказывает тебе подавить беспорядки!

Такого я не ожидал:

— Вы не имеете права отдавать мне приказы!

— Президент Зелок сказал, что имею, — в голосе Гремиана, напоминающем звук жестянки, звучит скрытое торжество.

— Меня это не волнует, — спокойно отвечаю я. Советник президента прищуривает налитые бешенством глаза.

— Ты об этом пожалеешь! Ты что, забыл, что случилось с твоим командиром?!

Мне хочется уничтожить этого человека на месте, но я не теряю самообладания и через минуту нахожусь что ответить.

— Президент Джефферсона не уведомил меня о том, что вы имеете право мною командовать. Вы ошибаетесь, если полагаете, что без своего командира я стану послушной игрушкой в ваших руках. Пытаясь приказывать мне, вы демонстрируете то, что я вам нужен. На вашем месте я не стал бы угрожать сухопутному линкору, в чьих услугах вы заинтересованы.