Олег Мизгулин - Морок

В скорбном молчании они выпили.

— Теперь ступайте…

С этого времени пошёл новый отчёт. Шелех полностью отстранился от ведения дел. Если он раньше порой появлялся и активно брался управлять, то сейчас нехотя отвечал на звонки, когда Климову требовались его советы. Незаметно Ваня стал замечать, что уже не нуждается в его помощи. Он был благодарен своему учителю и жалел его. Он знал, что помочь ему нельзя. В утешении старик не нуждался. В деньгах, тоже. Климову было известно, что немалый процент с доходов предприятия капает Шелеху. И будет капать пожизненно. Так что… Слова соболезнования только разбередят рану и согнут его осанку. А Шелех всегда ходил прямо. Ваня, всё оставил как есть, а через месяц позвонил Олег. Традиционно справившись о житье-бытье, да делах насущных, Головной вдруг спросил, помнит ли Ваня человека, которого он представлял ему на свадьбе.

— Ты много кого представлял… Разве упомнишь.

— Он один такой. Вадим Зорин. Неужели не помнишь?

В памяти мгновенно воссоздался облик крепко сбитого мужчины, с глубоко посаженными глазами и усталой улыбкой. «Таёжный человек» — Кажется, так сказал тогда о нём Голова.

— Он вам шкуру медведя задарил, кажется…

— Не кажется, а точно. Вадим Николаич — мой друг и учитель. Я ему многим обязан. Вадим мне предлагал романтический вояж по тайге, в качестве свадебного путешествия. Он же таёжник. Причём, потомственный… Мы как-то с Люськой отмолчались тогда, да и некогда было. Сейчас вот отпуска… Люська берёт, и меня шеф отпускает. Подумали и решили. Ну, что это море… Люцик на них выросла, а я в командировках наплавался. В общем, решили по тайге пошастать, смоляным воздухом подышать. Рыбалка, ягоды, охота и дикая природа. Чуешь?

— Завидую вам…

— Завидовать не надо. Надо присоединяться. Можешь, у хозяина отпуск попросить?

— Легко. Потому, как я, уже с год сам хозяин.

— Да ну?! — удивился Олег. — Поздравляю, чертяга! Совсем буржуем стал. Потом расскажешь… Ну, так значит, что? Взять отпуск, не проблема?

— Не проблема. Только…

Ваня, действительно, мог взять отпуск, когда хотел. Штат автокомпании содержал двух замов. Оба были грамотны и проверены, в свое время Шелехом. Вопрос стоял в другом. До сего, отпуск не считался востребованным душой Климова. Работа не нагружала его до невероятной усталости, и отдохнуть ему хватало двух дней под завязку. Да и не приходило искушение оторваться, где нибудь по путёвке. Опять с кем? Старых друзей не осталось, а новые, скорее партнёры по бизнесу. Другое дело, Голова… С ним можно.

— Что только? — прервал паузу Олег.

— Как насчёт, если я буду не один, а с девушкой?

— Это только приветствуется. Будет классическая схема: мальчик-девочка; мальчик-девочка и экскурсионный гид. Стопудовая тургруппа. Значит, не против?

— Голова, теперь позволь обрадовать девушку. Давай, я с ответом отзвонюсь завтра.

— Давай, радуй…

Наталья не была против. Хотя для порядка подержала фасон. Как водится, куча вопросов, некоторые сомнения и менжевания по поводу: как далеко и с кем, а не опасно ли, ну и так далее. Заурядные женские выверты. На самом деле, временем она располагала и, с Ванькой была рада хоть на Северный полюс. Тем более, что от Климова, такого рода предложения сыпались не часто.

— А ты меня убережёшь от медведей и волков?

Этим кокетливым вопросом Наталья подводила черту.

— От слонов и леопардов тоже. Чего там, мелочиться…

Вечером, не дожидаясь «завтра», Ваня вызвал по мобильному Головного.

— Голова! Предложение в силе? Мы согласны.

Созерцание огня, само по себе, не сподвигает на работу ума. Мозг скорее отдыхает, освобождаясь от всякого рода мыслей… А вот глаза, заворожено и без устали, могут глядеть на ленивые языки костра, которые неспешно облизывают положки дерева, гибельно разрушая плотность материала. Разрушая и превращая его в труху. В золу. В ничто. Силу Огня, силу Пламени люди узнали давно… Они научились использовать этот магический источник себе во благо. Например, чтобы согреться и приготовить пищу. Научились ремеслу обжига и кузнечного дела. Однако, до конца приучить Его не смогли. Огонь навсегда оставил за собой право на бунт. На всеразрушающее уничтожение, давая понять человечеству, что искра… Язычок пламени — это всего лишь одна многотысячная частица пожара, которая нещадно пожирает всё живое. Фамильярностей Огонь не прощал и принимал только обращение к нему на «вы». А человек… Что ж, человек, он перестал с ним спорить. Принимая, установленные Огнём правила, он всего лишь миролюбиво глядел на танцующие языки костра, не забывая им подкидывать жертвенный хворост. Магия Огня не подвластна пониманию. На него хочется смотреть всегда. Так смотрели на Него первые люди на Земле. Так смотрели на него и сейчас, пятеро из тех, чей ночлег пришёлся в вековой лесной глуши.

— Чего замолчали вдруг?

Олег резво попятился назад, на свой насиженный тын. Рубленые куски поленьев, мелкие высохшие ветки, только что прошенные им в костёр, вмиг поглотило жарево. Вслед за клубами дыма развернулось пламя, широко и высоко взметнувшись над очагом. Одновременно с ярким светом, в лица путников пыхнул жар, и невольно пришлось сдвинуться назад, ровно настолько, чтобы не изжариться живьём.

— Олеж, ты с ума сошёл… — Ахнула Люся, прижимаясь Головному.

— Ну, Голова! Вот так замаслячил кострину! — Восхитился Ваня и, воспользовавшись ситуацией, принял в объятия отпрянувшую от жарева Наталью.

— Перебрал, Олег. — Кратко прокомментировал Вадим. — Пару чурбачков было бы достаточно.

Он не дергался, как чумной. Чуть едва отгородился.

— Да не страшно. — Олег улыбался. — Жар сейчас упадёт. Хворост живо сгорает… Вы садитесь… Чё, вскочили? Зато комар не летит, и… Замёрзнуть не реально.

— Это уж точно. — Смеясь, согласился Ваня, возвращаясь с Наташей на свои места.

— Олег, ты друг пожарников. — Высказала Наталья.

— Ясный перец. Видите, как я вас оживил… А то сидят… Киснуть начали, в молчанку зарылись.

— Мы просто под впечатлением… История уж, больно печальная. — Посетовала Люся.

Историю, а вернее таежную легенду, рассказал Вадим. Он их знал много от деда, который был охоч на прикостровые повести. Вадька их слушал вместо сказок, также глядя на костёр, и также замирая с волнением в сердце, пуская в ход воображение. Одна из них, что рассказал сейчас Вадим, была о судьбе двух молодых любящих людей, живших ещё до революции, в одной из близких к этим местам деревень. Тогда в Сибири было много деревушек, больших и малых. Люди жили в аккурат себе, промышляя рыбой и зверем, никому не мешая и как бы, сторонясь сутолоки больших городов. А поводом для этой истории послужил крик ночной птицы, очень близко от сидящих, где-то высоко в темнеющих лесных высотках. Птица кричала, словно молила или плакала о чём-то, прерываясь ненамного и снова заходилась на высокой ноте.