Вячеслав Бец - Мечты марионеток

– Они тут ни причем, – продолжил Андрей спустя секунду. – Мы сами захотели этого. Я захотел… Чтобы уметь защитить себя и тех, кто мне дорог. И я не жалею об этом.

Игорь ничего не сказал. Некоторое время они ехали молча, а затем Андрей продолжил свою исповедь. Он говорил путано, не всегда понятно, но искренне.

– Ты не поверишь, но я начинаю ненавидеть «Убежище». Когда мы там – я словно схожу с ума. В походе я думаю о задачах, о выживании группы, планирую наши действия. На базе же я по-тихому съезжаю с катушек. Безопасность заставляет меня задумываться: «правильно ли я поступаю?». И знаешь, что пугает меня больше всего?

Андрей посмотрел на брата, но тот не ответил, а лишь вопросительно взглянул на него, ожидая продолжения.

– Что я начал одобрять убийство. У меня появилась твердая убеждённость, что мы всё делаем правильно, что должны убить всех, кто сеет хаос, издевается над слабыми, продает людей в рабство, убивает для развлечения.

– Но разве это неправильно? – удивился Игорь.

– Может и правильно, – неуверенно ответил Андрей, – но раньше я верил, что всех можно перевоспитать, переубедить. Я ведь считал, что люди просто запутались, оказавшись в ситуации, когда каждый сам за себя. Эта вера мотивировала меня бороться за тот лучший мир, который декларирует полковник Гронин. Но потом я понял, что людям это нравится – они не хотят порядка, не хотят законов, им не нужны мораль и правила. Так я пришёл к выводу, что всех, кто не желает жить в мире и согласии – нужно убить… Представляешь? Я, который раньше хотел всех спасти, который считал величайшим злом причинять другому человеку боль и страдания, теперь считаю, что всех нужно убить!

– Ну-у, если подумать логически, то нельзя с этим не согласиться… – задумчиво протянул Игорь, поразмыслив.

– Черт! Ну хоть ты меня не поддерживай! – простонал Андрей.

Игорь вскинул брови и промолчал. Он и сам за последнее время сильно изменился, и тоже не в лучшую сторону. Так что он не особо чувствовал за собой моральное право критиковать брата.

– Наверное, я начал терять человечность, – после короткой паузы добавил Андрей. – Я чувствую, как каменеет моё сердце, как жизни людей теряют для меня ценность.

– Эх, брат, – вздохнул Игорь, выдержал секундную паузу, а потом сказал нечто совсем неожиданное. – Поверь – тебе лучше.

Теперь пришёл черёд Андрея скептически вскидывать брови и коситься.

– Да-да, не смотри на меня так. Ты-то хоть в чём-то уверен, пусть иногда и ужасаешься своих поступков. Но зато ты способен делать то, что считаешь правильным. Я же наоборот – понимаю, что мы делаем правильное дело, или что мы должны убивать, чтобы выжить, но всё равно боюсь идти в бой, боюсь, что меня убьют, боюсь быть раненым или покалеченным, боюсь боли, боюсь страдать… А про то, чтобы зарезать человека ножом – бр-р-р.

Игорь поёжился и затряс плечами. Андрей молчал.

– И ещё больше я боюсь, что рано или поздно кто-нибудь зарежет меня. И эти таблетки, против которых ты так горячо выступил – они всё, что у меня есть. Без них я стал бы совершенно бесполезен. И этого я тоже боюсь.

– А вот тут ты ошибаешься, – с теплотой возразил Андрей, когда Игорь замолк. – У тебя есть я, у тебя есть куча друзей, готовых ради тебя на все. И ты не бесполезен.

– Бесполезен-бесполезен. Не надо меня обманывать, – самоуничижительно сказал Игорь.

Возможно, он хотел, чтобы Андрей и дальше отрицал его слова, может, ждал, что брат начнёт хвалить его. Да, наверное, это именно то, чего ему так остро не хватало – признания и похвалы от брата, который всегда был решительнее его. Только вот Андрей поступил совсем по другому.

– Если хочешь быть полезен – ты должен бросить наркоту, – потребовал он.

– Я не могу, – покачал головой Игорь. – Нет-нет, не потому что подсел, а потому что без неё я не смогу преодолеть свои страхи, снова буду обузой. Тогда я стану вам не нужен.

– Нет – ты бросишь. И я скажу почему. Я знаю всех своих бойцов: их возможности, сильные и слабые стороны. И таким образом строю тактику. Под действием этих таблеток ты меняешься, становишься другим, и тогда я уже не знаю чего от тебя ожидать, перестаю доверять тебе.

– Но сегодня ведь доверял? – с вызовом спросил Игорь.

– Сегодня у меня не было выбора, – отрезал Андрей. – Но когда такой выбор у меня будет – я предпочту изолировать тебя. И вот тогда ты точно станешь бесполезен.

Игорь вздохнул, ещё не осознав, но уже догадываясь, что обманывает сам себя – он подсел. Он постоянно боролся с желанием принять таблетку, особенно в стрессовой ситуации, и это желание всё чаще становилось сильнее его. Он уже отдал за них много ценных вещей и совсем скоро ему станет нечем расплачиваться. Что с ним будет тогда? А что, если рассказать обо всем Бернштейну… Уж он-то точно посоветует, как соскочить. Довольный своим решением, Игорь позволил себе улыбнуться. Но, к сожалению, дальше идеи дело в итоге так и не зашло.

Андрей не доверял деревенским, у которых он оставил «англичанку», и когда он говорил, что хочет перестраховаться, то ещё не знал, что именно сделает. Но по дороге из Волгограда, у него появился план – с собой у них было две мины с дистанционным подрывом, и именно на них он делал ставку.

– Остановимся в нескольких километрах от деревни, – предупредил он Игоря. – Уже темно, так что я пойду вперёд с ПНВ, проверю деревню и установлю мины, а на рассвете схожу за нашей подружкой. Ты прикроешь меня так же, как и в прошлый раз, но теперь прихватишь с собой гранатомёт, и в случае если мин окажется недостаточно – пальнёшь в ближайший сарай, надеюсь, этого хватит чтобы вправить им мозги.

Игорь внимательно всё прослушал и согласно кивнул. Он был слабоват в планировании подобных мероприятий, а в том немного подавленном состоянии, в котором находился сейчас, вообще мало чем мог помочь.

– Когда подрывать мины?

– М-м-м, давай так – я скажу какое-то кодовое слово, например, «очень жаль», и тогда ты взрываешь первую, но только одну!

– Понял. А вторую?

– А эту – по обстоятельствам.

Выполнив ночью задуманное, утром Андрей уверенно шагал к видневшимся впереди домам. За пару дней здесь абсолютно ничего не изменилось – потрёпанные избы, разваливающиеся сараи и покосившиеся изгороди – вся атмосфера уныния и безнадёжности оставалась на месте.

Подойдя к знакомому дому, где жил мужик, которого Андрей для себя решил считать старостой, он уже хотел было постучать в дверь, когда его внимание привлёк человек в соседнем дворе. Какой-то мужчина с перекошенным от страха лицом выскочил из сарая, что есть духу пронёсся по двору к дому и исчез внутри. Послышался лязг и грохот торопливо запираемых дверей. Это было подозрительно.