Крис Вудинг - Водопады Возмездия

— Проклятье, ты перестанешь бить меня? — вскричал он.

— Два года! — её голос стал сдавленным писком гнева.

— Я искал тебя два года!

— Ох, ну и чушь!

— Это правда! Ты думаешь, что твой отец рекламирует твое местонахождение? Ты думаешь, что тебя легко было найти? Он выгнал меня только после того, как ты ушла, скрываясь от меня. Я провел два года, пытаясь достать записи Бодрствующих, работая не с теми людьми, стараясь оставаться на шаг впереди твоего отца и … а он послал убийц на мой след. Ты знаешь, что он нанял агентство Шакелмора? Шакелморы преследовали меня с первого дня, как я уехал, и каждый день я пытаюсь пробить себе дорогу к тебе.

Это было возмутительная ложь, но Фрей был талантлив во лжи. Когда он лгал, он и сам в это верил. Просто на этот момент, во время своего возмущения он был убежден, что он действительно старался для нее. Детали были не важны.

Кроме того, он знал с уверенностью, что Галлиан Фейд действительно хочет ему смерти. Фейд подставил его. В таком свете, это даже геройство, что он вернулся после всего этого.

Но Амалицию было нелегко переубедить.

— Чушь собачья, Дариан, не ври мне! Я послала письмо, которое говорило, где я! Я сидела в этом ужасном месте в ожидании …

— Я не получал письма!

— Нет, ты получал. То письмо, где я сообщала координаты этого места.

— Я никогда не получал координаты! В твоем последнем письме ты назвала меня трусом и лжецом, помимо всего остального. На самом деле, последнее письмо, которое я получил от тебя, повергло меня в небольшое сомнение, захочешь ли ты увидеть меня снова.

Амалиция подняла руки ко рту. Внезапно ее покинул гнев, и она выглядела потрясенной.

— Ты не получал его? Письмо, которое я выслала после этого?

Фрей выглядел озадаченным.

Амалиция повернулась, озабоченно приложив руку ко лбу, она прошлась по комнате:

— О, во имя Всевышнего! Эта глупая корова служанка. Наверное, она написала неправильный адрес, или неправильно оплатила за доставку. Или …

— Может оно потерялось на почте? — предложил Фрей великодушно. — Или кто-то из моих сборщиков почты затерял его. Мне приходилось все время передвигаться, понимаешь.

— Ты и правда не получал мое письмо? — спросила Амалиция. В её голосе появились нотки симпатии, и Фрей знал, что победил. — Только то, где я говорила всю эту чушь?

Фрей с трудом поднялся на ноги. Челюсть опухла, и он едва мог стоять на негнущихся ногах. Амалиция бросилась ему помогать.

— Правда, не получал, — сказал он.

— И ты все равно пришел? Все равно искал меня все эти годы, даже думая, что я тебя ненавижу?

— Ну, — сказал он, потом подождал мгновение, помассировав челюсть, перед тем как нанести последний удар. — Я же обещал.

Ее глаза замерцали от слез в лунном свете. Широкие, темные, доверчивые глаза. Они ему всегда нравились. Они всегда казались невинными.

Она бросилась на него, и заключила его в свои объятия. Он вздрогнул, так как все его травмы болели, проскользив по спине обнял тонкую талию и зарылся лицом в её волосах. От неё пахло свежестью. А от него не пахло свежестью в течение долгого времени, это было наверняка. Он обнаружил, что было бы интересно, как все могло бы быть у него с ней, если бы ни ее отец, если бы ни несчастный обстоятельства, которые вынудили их расстаться.

Нет. Без сожалений. Если он откроет эту дверь, то никогда не сможет закрыть её.

Она отстранилась от него немного, чтобы была возможность посмотреть на его лицо. Она отчаянно жалела теперь, ей было стыдно за то, что так трагически ошиблась в нем. Благодарная за то, что он пришел к ней несмотря ни на что.

— Ты единственный мужчина, с которым мне доводилось быть, Дариан, — выдохнула она. — Я не видела другого, так как мой отец послал меня в это ужасное место.

Дариан наклонился ближе, чувствуя, что момент правильный, но она отстранилась с коротким вздохом.

— А ты, — спросила она. — У тебя был кто-то?

Он твердо смотрел на неё, чтобы она почувствовала, как он искренен.

— Нет, — соврал он, прямо и основательно.

Амалиция вздохнула, а потом поцеловала его очень сильно, обхватив его с неопытной юношеской яростью. Она неистово стащила с него одежду. Он боролся со своим покрытым копотью пальто, пока она нащупывала шнуровку его рубашки, наконец стянула ее и отбросила в сторону. Он стащил её ночную рубашку через голову, поднял Амалицию и поцеловал ее, наконец удовлетворенно представляя, что финальная часть фантазий об изголодавшихся по сексу молодых девушках в хижине становится реальностью.

После этого они обнаженные лежали на пальто Фрея, его кожу приятно покалывало холодом ночи. Он пробежал пальцем по линии ее тела, а она смотрела на него с восхищением. В ее глазах было изумление, словно она все еще не могла поверить, что он снова с ней.

— По пути сюда я видел Императоров, — сказал он.

Она открыла рот от изумления.

— Не может быть!

— Здесь, на улице. Группа охранников принесла им сундук, а они положили его в самолет и отчалили. Один из них посмотрел прямо на меня.

— Какой ужас.

— Они ревностно охраняли этот сундук.

— Ты спрашиваешь меня, есть ли у меня идеи, что там внутри?

— Другими словами, да.

— Я не знаю, Дариан. Несомненно, какие-то старые свитки. Может быть оригиналы Криптономикона. Они очень бережны к таким вещам.

— Напомни мне, что это?

— Книга учений. Они записывали безумные бормотания Короля Андреала Сумасшедшего, и поместили их в эту книгу.

— А, — сказал Фрей, мгновенно утратив интерес.

— Нам нужно уйти вместе, — сказала она, — сегодня ночью.

— Мы не можем.

— Это единственный путь, Дариан! Единственный путь, чтобы мы были вместе!

— Я хочу этого, больше всего на свете. Но есть кое-что, что я не сказал тебе. Твой отец …

— Что он сделал, — крикнула она, немедленно вскочив на защиту Фрея.

— Ты, может быть, не захочешь этого знать.

— Скажи!

— Твой отец … ну, он … случилось ужасное. Самолет взорвался, погибли люди. Никто не знает, кто это сделал, но твой отец обвинил меня. Меня и мою команду. Если тебя поймают со мной, они повесят и тебя. Это слишком опасно. Здесь тебе безопаснее.

Амалиция посмотрела на него с подозрением.

— Я много кто, но я не хладнокровный убийца! — запротестовал он. — На том самолете был сын эрхгерцога, Амалиция. Твой отец подстроил это, но половина Вардии охотится на меня.

— Хенгар мертв? — изумилась она.

— Да! И твой отец в этом виноват.

Амалиция злобно тряхнула головой, глаза ее сузились.

— Этот ублюдок. Я ненавижу этого ублюдка!

— Так ты мне веришь?

— Конечно, я тебе верю! Черт побери, я знаю, на что он способен. Посмотри на меня! Единственная дочь, закрытая в этом месте потому, что пошла против его воли только однажды! У него нет сердца. Деньги — все, что его волнует … деньги и этот гнилой Всевышний — она виновато огляделась вокруг, как будто испугалась, что слишком далеко зашла. Потом ободренная присутствием Фрея, продолжила. — Все это глупости! Я не верю в это! Они говорят все дело в вере, но нет, потому что я могу делать это и не верить во Всевышнего. Он не принес мне ничего, кроме страдания. Любой дурак может учить тексты и читать символы. Любой полуобразованный может сказать учительнице, то, что она хочет слышать. Но там нет ничего, Дариан! Я не чувствую ничего! Я просто торчу здесь, в этой тюрьме и после двух лет они сделают эти ужасные татуировки на моем лбу, и тогда я буду Бодрствующей навсегда. Она обхватила подбородок ладонями и с отчаянием посмотрела ему в глаза. — Я не позволю, чтобы это случилось. Я скорее умру. Ты должен вытащить меня отсюда.