Олег Павлов - Сны о себе
- Название:Сны о себе
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Время
- Год:2007
- Город:Москва
- ISBN:978-5-9691-009
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Олег Павлов - Сны о себе краткое содержание
«Не получи я наследство, не было бы этой истории… Мой дедушка еще при жизни готовился оставить о себе вечную память. Самолично диктовал бабке речи для своих выступлений. Она записывала в тетрадку и потом читала ему же вслух: «Дорогие товарищи! Рано лишился я родителей, меня воспитали советская власть и Коммунистическая партия, в рядах которой состою более полувека…» После его выступлений бабушка любовно собирала в альбом газетные вырезки: «Генерал-лейтенант И. Я. Коло-дин на встрече с курсантами высшей школы милиции», «Генерал-лейтенант И. Я. Колодин на встрече с ветеранами партизанского движения Волынщины»… Дедушка позировал в парадном мундире, для которого скопил столько орденов и медалей, что из-под них даже не проглядывало сукно…»
Сны о себе - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Печатать я начал одним пальцем, чувствуя себя, как душевнобольной на трудотерапии. Меня распирала идиотская радость бытия. Сам собой поменялся режим – стал вставать в семь утра, как на работу, хотя нигде так и не работал. Навык окреп. Как и всякого новообращенного, меня подстерегали искушения. Во-первых, то и дело что-то искушало заглянуть в машинку и узнать, как она работает. Во-вторых, я чуть было не попался на крючок ложного пути познания – купил учебник по машинописи, начал сам себя обучать печатать вслепую, но через несколько дней впал в депрессию и вернулся к уже достигнутому, к печатанью одним пальцем. На этом пальце скоро вскочила, будто прыщ, самая что ни есть настоящая мозоль. Ее я горделиво показывал сестрице, которая не верила в мой талант и науськивала маму отправить меня слесарем на завод. Чтобы этого не случилось, нужно было скорее переходить на два пальца. Воображение уже несло в неведомые дали, так что тащиться за ним наподобие муравьишки со сломанной лапкой, тыча одним пальцем в клавиши, стало тем более тягостно.
Страх попасть слесарем на завод гнал и гнал, катаясь ведьмочкой на моем горбу. Всего за месяц я сочинил несколько рассказов. Отпечатал с десяток экземпляров. Пошел в районную библиотеку и обзавелся адресами всех литературных журналов, найденных на ее полках. Пошел на почту, разослал заказными письмами во все концы Советского Союза. В Москву, Минск, Киев, Тбилиси, Алма-Ату… Месяцы ожидания превратились в пытку. Начали приходить вежливые отказы. «Ваша рукопись рассмотрена, но, к сожалению, не может быть опубликованной в нашем журнале». Но через год я вдруг получил почтовым переводом свой первый гонорар. Отдал долги. Влюбился. На остаток гонорара мы основали семью. Основал семью – а гонорар истратился. Но подвалило счастье – рассказы взяли в сборник молодых авторов. Заплатили гонорар, полторы тысячи рублей! А за тем счастьицем уж прыгнула мерзкая жаба, чавкнула, проглотила старые деньги – выплюнула новые, и тысячи мои превратились в ничто, в промокашку. Как было жить? Попугая, австралийскую нимфу – собственность жены, ну и как бы приданое – сменяли на Птичьем рынке на двух кролей с той мыслью, что будет у нас в это трудное время пища, будет мясо. Ведь жить-то как? Скрещивал я их, скрещивал, а тут заглянул по нашу душу сосед Ворлохов, пузатенький, похожий на попа себе на уме мужичок, которого замучила вонь с нашего балкона, – поглядел, говорит: да это ж у тебя две самки, кого ты скрещиваешь, писатель тоже мне, ты же двух баб скрещиваешь! А тут еще я услышал по радио, как, рассуждая о будущем русской литературы, кто-то вдруг заявил с чувством собственного достоинства: «Она умерла».
Денег нет ни копейки. Есть два килограмма сахара, отоваренный по карточкам запас от старых времен, который держал я и не растрачивал, как валюту. Еду на рынок – меняю сахар на рыжего кроля-самца: куда глядеть и как их различать, сосед Ворлохов уже научил. Через месяц принимал у двух крольчих роды. Волновался, заглядывая к ним в закуток, подглядывал в щелочку, дрожа от радости и от страха. Новорожденных крольчат грел под лампой. Дня через четыре они превратились в маленьких смышленых кроликов – вот оно, неужто это мое и я есть в некотором роде даже их божество, что создало их жизни из одного попугая и двух килограммов сахара! Самца пускаю первого на мясо – топчет он моих крольчат, отнимает драгоценное для их жизней место. Тушка уходит Ворлохову, да он и считает себя как бы вполне законно в доле со мной, раз дал столько полезных советов да еще терпит вонь с моего балкона. Собственноручно избавив нас от рыжего самца и унося освежеванную тушку к себе, Ворлохов – а он был человек стихийно верующий и даже ходил по воскресеньям в церковь – сказал, что поступил со мной «по-церковному». «Это как же по-церковному?» – не сдержался я от удивления, вовсе не думая, что он окажется еще и в сане моего благодетеля. «А не по-церковному если, – нахмурился обиженно Ворлохов, – то можно было бы и сигнал кое-куда подать, что некоторые у себя в квартире не то что притоны содержат, а даже кроликов!»
Развожу на балконе нашей квартиры стадо кроликов – все рыжие и все хотят есть. Сестра довольна, она от меня не ожидала такой жизненной стойкости и одобряет: «Кроликовод – это тоже кусок хлеба! Теперь у тебя свой бизнес. Начинать всегда надо с малого, не отступай». А жить-то как, чем зимой кроликов кормить, у меня ж их уже двадцать душ?! Пока выручали общественные газоны. Как раз напротив горисполкома была такая лужайка, где рос клевер, – полоска где-то в десять-пятнадцать соток. Но какая-то крестьянская душа, верно, завела корову или коз, так что в один день на всех лужайках скошен был под корень весь клевер. Кто-то успел запастись на зиму, а я нет. Ну как жить, какой здесь бизнес?!
Покупал до января крупу в магазине, кормил, пока вконец не разорился. Побирался по овощным магазинам, выпрашивая гнилые капустные листки. Одет я был прилично, но все мои извинительные, стыдливые объяснения про кроликов все же наводили продавщиц на мысль, что я или идиот, или какой-то жулик. Дело дошло до того, что кролики проели обручальное золотое кольцо, заложенное в ломбард. Надо было это вечно голодное стадо куда-то девать, и, будь лето, я бы их выпустил в лесок, но леса близлежащие уже стояли голые да босые к зиме. Обученный соседом – Ворлохов сам из деревенских и хорошо помнил, как это надо делать, – кролей, кое-как откормленных, забил. Однако никто в семье не смог этого мяса есть, и пришлось его раздать по знакомым. Шкуры выделал, но их выклянчил у меня в конце концов тот же Ворлохов, соседушка, – покрыл кроличьим мехом сиденья своей легковушки, «чтобы все как у людей»: «Что я шкурками с тебя свою долю взял – это даже еще по-церковному!»
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: