Глеб Диденко - Тополь Дрожащий (сборник)
- Название:Тополь Дрожащий (сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент «Ридеро»78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812
- Год:неизвестен
- ISBN:978-5-4474-1291-3
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Глеб Диденко - Тополь Дрожащий (сборник) краткое содержание
«Тополь дрожащий», осина – дерево с долгой историей, самое живое орудие казни. Небольшие истории о жизни разрушенного государства и существующими параллельно с ним юными людьми. Штурм Белого дома, рэп-концерт, работа в колл-центре: вошедшие в сборник рассказы напоминают, насколько похожа бывает мизансцена для, казалось бы, совершенно разных поколений.
Тополь Дрожащий (сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Да это вот всё! Нету у меня никакого рака! Нету! Я почитал тут подшивочку, значит, «Здоровья» от твоей бабушки покойной, так там то же самое описано, что у меня, да совсем не рак!
– А что же?
– Порчу навели, суки!
Боря едва подавил смешок.
– Какую порчу?
– Я, перед тем, как заболело, пил с мужичком одним в подъезде, знаешь его, Юрка, который скорую водит..
Конечно, он знал его, этого разложившегося, похожего на бульдога шофера, который часто, пьяный, лежал на ступенях под окном и кричал в пустоту, не в силах подняться.
– Стоим мы с ним в подъезде, и тут заходят эти, из недавно въехавших, черномазые, которые напротив живут. И как-то слово за слово, в общем, зацепил я одного из них, молодого, плечом. Ну всяко бывает, качнуло. Так вот, баба его, слышу, поднимается и тарабарщину какую-то мямлит, и на меня из-под платка зыркает, зыркает, глаза – как черные угли. Тут-то меня и прихватило. Точно она. Надо меня к колдуну отвести.
Боря слушал и не верил своим ушам. Конечно, Петрович никогда не отличался рационализмом, но над шоу экстрасенсов регулярно издевался в самых грубых выражениях, как, впрочем, и над схождением благодатного огня в Иерусалиме. Креста на нем тоже не было, однажды Борис спросил, крещен ли он – тот ответил, что да, но распятие потерял давно, когда купался пьяный, обзавестись новым было лень.
– Семен, я со всем уважением, но это уже бред – зачем идти к шарлатанам, деньги тратить?
– Здоровье, сынок, оно такое, – задумчиво сказал пьяница, – Не в лоб, так по лбу.
15
В темном полуподвале с железными дверьми висел дым от благовоний. Боря шел, поклонившись в пояс, чтобы не биться головой о низенькие дверные косяки и непрерывно чихал. Экстрасенс оказался модно одетым молодым человеком с калиостровской бородкой, широкими очками, похожий то ли на Троцкого, то ли на эмблему забегаловки KFC. Увидев Петровича, он всплеснул длинными и гибкими, как щупальца, руками, заботливо взбил для больного подушки; Боря же положил на круглый стол заготовленную детскую фотографию Петровича, на которой тот стоял с удочкой на берегу маленькой речки, кусок имбиря и чекушку водки.
– Приветствую! – быстро проговорил колдун, – Зовите меня Эммануил. Так, Семен Петрович, пьем, значит, видно, хотим кодироваться?
Тот поднял на него уставшие глаза.
– Да нет, болею я.
Эммануил, если и растерялся, вида не подал, и продолжил.
– Всякая болезнь в основе своей имеет болезненную сущность и скверну, народом именуемую порчею, древние знали секреты излечения такого рода недугов, это такой poculum, что по-латински значит проклятье – он широко улыбнулся – понимаете, к чему я клоню? Покулум, поколоть – древние русы знали, что раскалывает такая мерзость душу человека, энергетические каналы нарушаются, уходит жизнь, значит. Сладить с ней можно только через influit, что по-латински значит «обряд», изменяющий, меняющий жизнь, отсюда английское influence, влияние, и наше, исконно русское, инфлюэтивный, такой, значится, влиятельной.. пойдите отсюда, работаем! – закричал он внезапно на ухмыляющегося Борю. Глаза у Петровича горели нездоровым светом, будто ему дали объяснение всех частей его жизни.
Наш герой покинул святилище, и что было дальше – ведомо одним тем двоим, только больной вышел оттуда исполненный сил и невероятно возбужденный, от него слегка пахло имбирем и водкой. До самого дома он, как ребенок, которого сводили в зоопарк, пытался объяснить, что происходило в этом тесном, грязном подвальчике, но слова путались, а передать многословную и неграмотную мысль – задача не для запойного. Часто звучали слова «ярило» и «ядрица»; Эммануила он уже называл не иначе, как Прото-жнец, его штанина почему-то была распорота и развевалась на ветру, а когда полы ее поднимались – становился виден нацарапанный на голени солярный символ.
16
Деревья под окном быстро гнулись под порывами ветра, ходили влево-вправо, как дворники автомобиля. Семен Петрович закричал среди ночи. Боря вдруг оказался на улице. Какой-то мужик, как мешок, лежал на земле. Стеклянные глаза его смотрели на угол гаража, мелко дергалась нога в прохудившимся ботинке, икры были перемотаны пожелтевшими бинтами.
Вытравленные солнцем мокрые волосы налипли на лоб, беззубый рот приоткрылся, и кадык на горле ходил ходуном, как поршень, пытаясь набрать в горло воздух. Боря упал на колени в лужу, разорвал на нем рубашку, обнажив грудь с серебряным крестом и татуировкой серпа и молота, наваливаясь на руки всем телом, начал делать прямой массаж сердца.
– Помогите! – кричал он – Кто-нибудь, человек умирает!
Он гнал от них смерть, ветер бил ему в спину, но этого он не чувствовал и минута тянулась вечность. На плечо ему легла чья-то рука, он обернулся и увидел сухого, как выжатый лимон, старика. Тот держал огромного деревянного идола.
– Сынок, помолись Яриле, помяни космос.
Боря сбросил жилистую кисть и с остервенением, ритмично, начал бить в грудь кулаком, раз за разом, на выдохе. Раз-два, вдох, раз-два, вдох, пот залил, ест глаза, раз-два, вдох. Живи, живи!
Наконец, он упал рядом с мертвецом, обессилевший. Старика рядом уже не было, улица совсем опустела. Боря полез за мокрыми сигаретами в карман. Зажигалки не оказалось, прикурить было нечем. Оставлять труп лежать на земле было неправильно, неверно, как его бросишь? Придется сидеть. Стало холодно, Боря поднялся и тут же сел на корточки. Он похлопал по карманам пиджака мертвеца и услышал, как перекатываются в бумажном коробке спички, помедлил, аккуратно достал их и, поморщившись, закурил. Закрыл глаза, чувствуя ноющий кулак, и начал медленно переносить вес с пяток на носки ботинок, и скоро ему начало казаться, что он сидит на волнах. Докурив, хотел затушить бычок. Тело исчезло, Боря был на улице один.
Он проснулся, услышав за окном раскаты грома, и молния ослепила его.
17
Жизнь изменилась. Семен Петрович требовал все больше ухода, становился занудным, ничего не хотел слушать. Больной человек – всегда не подарок, а алкоголик и подавно. Боря готовил до и после работы, но успевал далеко не все, и, не умея распорядиться своим временем, сам часто оставался голоден. Работа его оказалась из того класса занятий, что даже с частыми выходными забирают себе всю жизнь – она выжимала до капли, делать домашние дела было некогда, после смены можно было только лежать и отдыхать.
В уходе за больным, который сваливается на плечи молодого человека, есть определенный романтический ореол жертвенности, который, однако, рассеивается в первые же полгода новой жизни. Дальний родственник, с которым ты никогда не общался близко, никогда не любил его, только чувствуешь долг, как всякий настоящий русский при виде чужого несчастья. Скрывать свой быт от знакомых Боря и не думал. Если что и утешало его – так это то, что можно было рассказывать об этом и натыкаться на сопереживание, кивки и, редко, сочувственные поцелуи.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: