Надежда Нелидова - Книга 3. Дом с фиалками
- Название:Книга 3. Дом с фиалками
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ЛитагентСтрельбицькийf65c9039-6c80-11e2-b4f5-002590591dd6
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Надежда Нелидова - Книга 3. Дом с фиалками краткое содержание
В этой книге собраны документальные и художественные истории. Будут и стрельба, и охота за бриллиантами, и продажная любовь, и криминальный любовный треугольник… И ещё много разных событий: произойдёт классовая революция в отдельно взятом коттеджном посёлке. Знаменитая Ясновидящая преодолеет самые невероятные препоны и добьётся заветной цели: её пригласят на центральное телевидение. В документальной повести «Прекрасное далёко. Тринадцатилетние самоубийцы» – объяснена единственная причина, по которой совершается самое страшное на Земле: ребёнок убивает сам себя.
Книга 3. Дом с фиалками - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Девушка, а девушка!
– Что, юноша? – Ответ, по ее мнению, достаточно остроумный, особенно если спрашивающему было за пятьдесят.
– Откуда у вас, девушка, простите, такие… ножки?
– Купила, – скромно признавалась Саша.
– Да что вы говорите?! – страшно изумлялся сосед. – И почем, если не секрет?
Саша, понижая голос, осторожно говорила:
– Ерунда, полторы тысячи штучка.
– Ага, – глядя на длинные, эффектно закинутые одна за другую Сашины ноги, соображал клиент. – Значит, пара этих ослепительных, вкусных, сахарных ножек стоит три тысячи… На ночь?
– На час, – обижалась Саша. – За ночь шесть берем…
– Дороговато, но знаете, кажется, мы с вами договоримся и т. д.
По возвращении Саша скидывала колготы, мятую, провонявшую кислым козлиным духом кофту, лифчик, трусики – ах, скорее вон эту грязную одежду, которая липнет, пачкает, душит, душит тело – и, голая, неслась за занавеску к рукомойнику мыться с головы до ног. Выползти бы, как змее, из собственной кожи, как Царевне-лягушке, сжечь ее. А самой скорее – в прохладное свежее белое платье, непременно белое как снег!
Бренча соском умывальника, фыркая, рассказывала подружкам о подробностях последней ночи, не прорезалось ли чего новенького в репертуаре. Те в ответ ржали из-за деревянной перегородки прокуренными голосами, хлопая картами по столешнице. Под конец сочувствовали: «Козлы они все, Сашок, падлы без стыда и совести. Плюй на них на всех. Ты в мильон раз лучше. Дай мы тебя поцелуем».
Себя они считали вышедшими на заслуженный отдых. Потихоньку Саша пристрастилась курить и пить вместе с подружками. Дошло до того, что однажды какая-то сволочь дала ей сорок лет вместо ее семнадцати.
Как-то она очнулась оттого, что ее не слишком вежливо трясли за плечо, так что уроненная на грудь голова тряпкой моталась из стороны в сторону. Она с усилием подняла мутные, осовелые глаза – и увидела, что сидит в автобусе, а рядом стоят водитель, милиционер, еще какие-то люди в повязках на руках. Услышала, как над ее головой раздельно произнесли:
– Ее бы керосином облить и поджечь. Как крысу. Такие СПИД и разносят.
Саша зажмурилась и съежила узенькие плечи. Ниже этого катиться было некуда.
Ниже этого катиться было некуда, если бы, по счастливому стечению обстоятельств, в число Светко-Веркиных клиентов, приготовленных для Сашки-мочалки, чья котировка в последнее время резко пошла на убыль, не попал местный авторитет Виктор Хотиненко, прозванный в блатном мире «Юсуфом», хотя никакого отношения к Средней Азии не имел, и внешность имел самую европейскую.
Он велел отпарить и отмыть Сашу, волосы из серо-буро-малиновых перекрасить в натуральный рыжий цвет. Пригрозил страшно, непонятно: «Увижу хоть раз пьяную – наизнанку выверну и высушу». Купил для нее квартирку в центре города, приодел, записал на курсы английского и секретарей-референтов.
Теперь Саша в строгом, еще более удлинявшем ее фигуру костюме, с гладкой – насколько можно было пригладить огненную гривку – прической, без грамма косметики, с постно опущенными глазками – безотлучно сопровождала Юсуфа в его бизнес-встречах и поездках, всюду притягивая мужские восхищенные взоры.
Впрочем, иногда Сашу «заносило»: могла взять билет на поезд дальнего следования и исчезнуть на неделю-другую. Выхоленная, разодетая, она могла украсть в магазине самообслуживания дешевую вещицу просто потому, что эта вещь плохо лежит. Или в паричке и темных очках с радостным писком встречалась-обнималась у гостиницы с бывшими товарками.
После этого некоторое время Юсуф ездил на деловые встречи без очаровательного длинноногого сопровождения. Избитая до полусмерти, не однажды резанная ножом, Саша отлеживалась в гнездышке, зализывала язычком раны и синяки.
В последний месяц машину Юсуфа расстреляли в центре города, и он скрывался в районе, именуемом в городе «Гарлемом», выбрав для проживания самый старый и грязный, предназначенный под снос дом.
ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ
В последнее Саша время всем своим видом напоминала птицу, опустившуюся бочком на краешек ветки: с вытянутой шеей, с беспокойно поворачивающейся головкой; всю подавшуюся вперед и вверх, готовую каждую минуту взлететь, оставив пустую ветку долго качаться после себя.
Вот и сейчас она стремительно шла к дому, в мыслях очень далекая от этого дома, от живущего в этом доме человека, далекая и от этой улицы, и от этого города.
У поленницы она едва с размаху не упала, споткнувшись обо что-то мягкое, подумала – собачонок. Это живое и мягкое зашевелилось и застонало. Через минуту Саша почти тащила Майку на себе, приговаривая:
– Переставляем ноги потихонечку, вот та-ак. Господи, да ведь ты еще совсем ребенок. Кто же так с тобой? Постой, постой. Это про тебя говорили? Ты у Юсуфа жила в последнее время? Да у тебя щека совершенно обмороженная, черная. Зверь, вот зверь. В землю бы живьем его закопала. Не падаем, идем. Держись за меня. Тут у меня в переулке, близко, машина… Сейчас приедем и сразу в ванну, чаёчку горяченького с малиной заварим, компрессик… Бедная моя, бедная. Будешь жить у меня, зайчонок, слышишь? Ничего не бойся. Он нас не найдет. Я тебя ему не отдам.
Для жилья сняли частный бревенчатый дом. Долго пробирались, ища его, среди увязших в сугробах черных изб. Падал тихий снежок, взлаивали собаки, каркала ворона на заборе. Не верилось, что они находятся в центре миллионного города.
…Дров не жалели, печь топили жарко, ходили обе розовые, влажные, в расстегнутых ситцевых сарафанчиках. Спали в чем мама родила, откинув от жары одеяло.
– Ты только верь мне и во всем меня слушайся. Будешь меня слушаться, зайчонок?
Майка, улыбаясь и потягиваясь, кивала.
– Ах, как же я тебя люблю. Тебе этого твоей маленькой головкой не понять, как я тебя люблю. Как сестра сестру. Как мама свою дочечку… Смотри, – Саша сбегала в чулан, вынесла и показала банку из-под кофе. Ласково убрала слабо сопротивляющиеся Майкины руки. И, как огородница, бережно, с величайшей осторожностью сеющая редкого сорта семена, низко над Майкой повела в наклон банку, равномерно потряхивая.
На детские плосковатые, втянутые грудь и живот, на ноги посыпались, тихо звякая, мутные камешки, похожие на монпансье. К некоторым пристали черные кофейные песчинки. Некоторые задерживались на покрывшемся гусиной кожице теле, некоторые скатывались на покрывало.
– Какая у тебя прозрачная кожа. Страшно прикоснуться: вдруг не выдержишь, хрустнешь, осыплешься осколками. Можно только целовать. Тело-стеклышко. Стеклышко в стеклышках! Отберем самые красивые и сошьем из них тебе шапочку. Знаешь, как у Офелии: на распущенных волосах тонкий чепчик из алмазной сеточки. На тебе будет – чудо! А вот этот камешек оставим там, куда он закатился. Сделаем пирсинг, – Саша пальчиком поддела серый камешек, застрявший в пупке. – Боишься щекотки? Не буду, не буду.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: