Лариса Райт - Велуня
- Название:Велуня
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент1 редакция0058d61b-69a7-11e4-a35a-002590591ed2
- Год:2016
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Лариса Райт - Велуня краткое содержание
«В детстве ее называли по-разному. Верой всегда звала бабушка. Она была важной и строгой дамой, курила папиросы и красила губы ярко-красной помадой. Папа над ней посмеивался и тайно окрестил тещу «Дьяволом революции». Сам он называл дочку Верочкой. Мужчина вообще не признавал пафоса и сдержанности в общении с детьми. И когда бабушка ровным размеренным тоном произносила веское Вера, тут же приподнимал брови и корчил смешную рожицу, отчего дочери хотелось смеяться, а не втягивать голову в плечи, как это обычно бывало при общении с бабушкой…»
Велуня - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
– Ща! Выведешь! Накося! Выкуси!
– Папочка, папочка, давай выйдем, а?
– Устами младенца…
– Не надо никуда идти! Сиди, деточка! Хочешь конфетку? Ну, что вы к ним привязались, женщина? Убудет от вас, что ли?
– Не от меня, а от государства. Трамвай никуда не поедет, понятно?
Поехал. Скандалист с дочкой сошли у вокзала. Велуня спустилась перевести тяжелую стрелку и неожиданно почувствовала, как чьи-то сильные руки забирают у нее инструмент.
– Спасибо, – буркнул скандалист.
– И вам. – Велуня смотрела, как ловко он управляется с работой.
– Я ведь понимаю: не положено вам. – Мужчина вернул инструмент. Девушка могла уходить – ее ждали пассажиры. Но почему-то не торопилась, вздохнула:
– Не положено. Только дите ведь.
– И я о том же, – быстро и горячо заговорил мужчина. – Что она, виновата, что вымахала, как каланча. Иринке вон десять, а Аришка ее выше в свои шесть. Что ей теперь, ноги отрезать?
– У вас две дочки?
– Три.
– Повезло вашей жене.
– Повезло. Только она умерла.
– Ой! – Велуня прижала руки к большому, широкому рту.
– Да уж два года как. Не переживайте. Так что это мне повезло. Хозяюшек оставила. Эта вон, – мотнул головой на девочку, ковыряющую мыском ладного ботиночка асфальт, – мала еще, а старшие весь дом на себе тянут.
– Не дело это, – сказала девушка, словно забывшая и о трамвае, и о людях, и о том, что сама ребенком тянула на себе и дом, и двоих детей.
– Дело не дело, а по-другому никак. Да и потом, справляются. Не верите – приезжайте, посмотрите.
– Ладно, – кивнула головой Велуня и, опустив плечи, поплелась к трамваю.
– Погодите! Вы же адрес не спросили.
– Какой?
– Куда ехать-то?
– И куда?
В первый же выходной сидела в электричке и ехала по указанному адресу. Съездила раза три-четыре, а потом и осталась. Девчонки у Митяя оказались добрые, послушные, сердечные. Ее приняли сразу. Мамой, правда, только младшая стала звать, но девушку это не расстраивало. Главное – хорошее отношение, а как там оно обозначено, не все ли равно? В общем, с девочками сдружилась. Заботилась о них и словом, и делом, да и о Митяе не забывала. Жили так складно, что, в конце концов, стали подумывать и о прибавлении. Велуня однажды попробовала, но выкинула на третьем месяце. Девчонки плакали, Митяй неделю ходил чернее тучи, и она решила остановиться.
– Трое – уже немало, – сказала, и спорить никто не стал. Митяй только погладил по пустому чреву, сказал с горечью:
– Тебе своего бы.
– И эти, чай, не чужие. А Машка с Пашкой? А Граня? А Сонечка и Петруша? На мой век хватит.
Хватало. В депо на работу моталась на самом деле лишь для того, чтобы иметь повод лишний раз навещать москвичей. Возила теперь не только пироги, но и огурцы-помидоры (квартира Митяя была в доме с палисадником) с собственного огорода. Надолго не задерживалась: Машку с мужем иногда отпускала в театр или на танцульки, Гране помогала налепить любимые Пашкины вареники да залатать Петруше брюки. На выходные звала всех к себе.
Приезжали. В такие дни поднималась до рассвета: ставила тесто, бежала на рынок, волокла полные сумки снеди, рубила салаты, запекала парное, душистое мясо, лепила овальные ладные пирожки. Машке с капустой, Пашке с мясцом, Иринке с яичком, Аринке с картошечкой, Полинке (старшей) с курагой, а малышам с повидлом. Не успеет оглянуться, уже пожаловали гости. И бегала, приносила, подавала, подкладывала, иногда пыталась уловить нить разговора, спрашивала о чем-то, но, не слушая ответа, снова уносилась на кухню, чтобы подрезать хлебушка, остудить холодец или нагреть чаек.
Засиживались допоздна. Пашка с Машкиным мужем Сашкой жарко спорили с Митяем о политике, ругали (о, ужас!) партию и рассказывали жуткие анекдоты, за которые, честно говоря, могли бы и отправить куда подальше. Хозяин дома делал страшные глаза, посмеивался, а потом крякал и говорил серьезно, показывая на мечущуюся Велуню:
– Если бы не она и, между прочим, не партия, что создала все условия, у вас бы и не было ничего, и самих вас тоже не было бы.
– Это почему же? – лезла на рожон Машка.
– Сдохли бы в Ленинграде. – Митяй не любил сантиментов.
Та поджимала губы, говорила:
– Поздно уже. Ехать надо.
– Машуль, – Велуня ласково обнимала сестру за плечи, – споешь?
И Машка сразу таяла, расплывалась в мечтательной улыбке и заводила:
– «Я ехала домой…»
– «…Двурогая луна», – вторила Полинка.
И вот уже шесть женских душ проникновенным хором выводили мелодию старого романса.
Потом, наконец, собирались. Летом выходили во двор, дружно и весело провожали москвичей до станции. Зимой долго прощались в прихожей с бесконечными: «А помнишь», «Кстати» или «Ой! Ой! Чуть не забыла». Уезжали нехотя, уже настраиваясь на новую встречу. Все наперебой лезли к Велуне целоваться и обнимали ее, и благодарили, и про «дом – полная чаша» не забывали.
За гостями захлопывалась дверь, и хозяйка кидалась убирать. Девчонки помогали, Митяй курил в окно вонючие папиросы и говорил, будто вслед москвичам:
– Эх, дурачье!
– Дурачье, – машинально поддакивала Велуня и, намыливая очередную тарелку, заводила новый романс. Дочки вторили.
Через час, все перемыв и расставив, хор распадался. Полинка забиралась в кровать с книжкой, Иринка – с ручкой и дневником (Митяй ворчал на нее: «Мала еще для автобиографий»), Аринка хваталась за Велунину руку. Та садилась на край кроватки и тихонько рассказывала сказку, только придуманную, непременно о маленькой прекрасной принцессе, у которой в жизни все обязательно будет прекрасно. Аринка засыпала счастливая. Митяй подходил к жене, обнимал за плечи, целовал в затылок, говорил:
– Умаялась, бедная.
– Я? – Велуня оборачивалась в изумлении. – Что ты, Митюш?! Я счастливая. Самая счастливая.
– Самая-самая? – щурил глаза Митяй.
– Ну, почти, – краснела Велуня. – Вот если еще десять минуток стариковский альбом погляжу, так точно самой счастливой стану.
Так и жили. Дети росли – взрослые старились. У Велуни скакало давление и болели ноги. Из депо, конечно, ушла. В Москву ездить перестала. А куда? Пашка от Грани ушел к молодухе. Граня с Петрушей уехали к родителям в Смоленск. Только и общались, что по почте. Граня потом замуж вышла, дочку родила. Петруша нового мужа отцом называть стал. А Пашке все нипочем: у него все новое – жена, сын, квартира, машина. Жена от Велуниных пирогов нос воротит – боится поправиться. И Пашке есть не велит. Да и приезжают теперь редко. «Уж лучше в театр сходить, чем за столом брюки протирать», – говорит Пашка словами новой супруги, а Велуня только вздыхает, ничего не говорит. А зачем? Ночная кукушка…
У Машки тоже своя жизнь завертелась. Слава богу, ума хватало с мужем не расходиться. Да и куда идти? Всю жизнь мужняя жена. Делать ничего не умеет и не очень хочет. А муж как-то выправился: и мозги заработали, и на службе дело пошло. И машину со временем купил, и дачу отгрохал. На эту дачу (дом с отоплением, газом и французскими светильниками) Машка и съехала несколько лет назад. Во-первых, она там живет с внуком, пока дочь с мужем учатся («Родили студентами, а Машка расплачивается»), а во-вторых, не волнуется, почему любимый муж возвращается поздно, пахнет чужими духами и прячет глаза. С Велуней, конечно, общалась, но только по телефону. Та звала:
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: