Джон Гришэм - Вне правил

Я возвращаюсь в машину, и мы молча сидим несколько минут.

— Хочешь курятины? — спрашиваю я наконец.

— Нет. Что-то пропал аппетит.

— Я бы выпил кофе. Тебе взять?

— Конечно.

Я вылезаю из машины и направляюсь в ресторанчик. В нем ни одного посетителя, кругом полная тишина, и невольно напрашивается вопрос: зачем он вообще открыт круглосуточно? Но меня интересует не это. Возле кассы скучает чернокожая девушка с пирсингом в обеих ноздрях.

— Два кофе, пожалуйста, — прошу я. — Без сливок.

От заказа она явно не в восторге, но все-таки трогается с места.

— Два сорок, — говорит она, разливая кофе по чашкам из стеклянной емкости, к которой явно никто не притрагивался уже несколько часов.

— Тот фургон принадлежал мне.

— Похоже, вам потребуется новый, — отзывается она насмешливо. Остроумное замечание, ничего не скажешь.

— Похоже. А ты видела, как он взорвался?

— Не-е, не видела, зато слышала.

— Могу спорить, что ты или кто-то из твоих коллег побежал на улицу и снял все на телефон, точно?

Она самодовольно кивает.

— А полиция это видела?

Ухмылка.

— Не-е. Чтобы я помогла копам? Да ни в жизнь!

— Я дам тебе сотню баксов, если ты перешлешь мне видео на сотовый, и об этом никто не узнает.

Она вытаскивает телефон из кармана джинсов и говорит:

— Давайте номер и деньги.

Мы оформляем сделку, и уже на выходе я интересуюсь:

— А камеры снаружи есть?

— Не-е. Копы уже спрашивали. Чувак, кому все это принадлежит, — настоящий жмот.

В машине мы с Напарником просматриваем запись, на которой ничего нет, кроме пылающего фургона. На вызов приехали две пожарные машины, но потушить огонь им удалось не сразу. Запись длится четырнадцать минут, и, если не считать того, что горит принадлежащий мне фургон, ничего заслуживающего внимания на ней нет. Когда экран гаснет, Напарник спрашивает:

— И кто это устроил?

— Уверен, что Линк. В понедельник мы приструнили двух его подручных. Око за око. Мы играем во взрослые игры.

— Думаешь, Линк в стране?

— Вряд ли. Слишком рискованно. Но бьюсь об заклад, что он где-то рядом. Там, где его не достать, например в Мексике или на Карибах, и нет проблем с приездом и отъездом.

Я завожу двигатель, и мы уезжаем. Меня поражает разговорчивость Напарника: волнение, связанное со взрывом, точно ему развязало язык. Видно, ему больно, но он ни за что в этом не признается.

— Есть план?

— Да. Я хочу найти Мигеля Запату, брата Тадео. Теперь, когда на многообещающей карьере его брата поставлен крест, он наверняка полностью переключился на наркотики. Я хочу, чтобы ты объяснил Мигелю, что мне нужна охрана и что я защищаю его брата в суде абсолютно бесплатно, поскольку люблю его, а у него нет денег, чтобы мне заплатить; и что на меня наехали двое подручных Линка Скэнлона. Одного из них зовут Фэнго, хоть я и не уверен, что это его настоящее имя.

— Он известен под кличкой Крепыш. Крепыш Фэнго, хотя на самом деле его зовут Дэнни.

— Я впечатлен. А кто второй, которого ты успокоил дубинкой?

— Отзывается на Стилета. Стилет Робилио, настоящее имя Артур.

— Крепыш и Стилет, — повторяю я, качая головой. — Когда ты все это разузнал?

— После той стычки в понедельник я решил навести справки. На самом деле было нетрудно.

— Отличная работа. Сообщи имена Мигелю и скажи, чтобы он велел этим парням отстать. Мигель со своими ребятами торгуют кокаином, а Линк контролировал этот бизнес лет тридцать назад. Не думаю, чтобы Крепыш со Стилетом пересекались с Мигелем раньше, но кто знает. В их помойке возможно всякое. И скажи Мигелю, чтобы никакого насилия — пусть просто припугнут. Все понятно?

— Понятно, Босс.

Мы находимся в районе трущоб. Улицы пустынны и погружены в темноту. Но если я выйду из машины и станет видно, что я белый, то тут же появятся всякие неприятные типы. Я однажды совершил такую ошибку, но, по счастью, со мной был Напарник. Подруливаю к его дому и говорю:

— Наверное, мисс Лейла уже заждалась.

Он кивает:

— Я звонил ей, сказал, что это царапина. С ней все в порядке.

— Мне зайти?

— Нет, Босс. Уже четвертый час. Поезжай домой и постарайся поспать.

— Позвони, если что-нибудь понадобится.

— Ладно. Новый фургон поедем покупать завтра?

— Пока нет. Сначала надо все уладить с копами и страховой компанией.

— Мне понадобятся колеса. Ты не против, если я поищу по Интернету?

— Давай. И будь осторожен.

— Обещаю, Босс.

Поскольку в данный момент сама мысль о встрече с Джудит вызывает у меня тошноту, а она уж точно не жаждет моего общества, мы договариваемся обсудить все по телефону. Разговор начинается довольно мирно — с последних новостей о сыне. С ним все в порядке, никаких травм и желания вспоминать случившееся с ним в выходные. После этого мы переходим к сути дела.

Джудит решила, что не хочет подключать ФБР к расследованию похищения сына Роем Кемпом. На то у нее есть причины, и довольно весомые. Жизнь прекрасна. Старчер в порядке. Если Кемп и его подручные уже зашли так далеко, что похитили ребенка ради информации, неизвестно, на что еще они способны. Не нужно их трогать. Кроме того, доказать, что Кемп к этому причастен, практически нереально. Да и можем ли мы рассчитывать, что ФБР захочет привлекать к ответственности такого высокопоставленного полицейского? К тому же у нее сейчас очень плотный график. Она не хочет, чтобы что-то отвлекало ее от работы. Зачем усложнять себе и без того неспокойную жизнь?

Джудит по природе боец, крутая девчонка, которая ни перед чем не пасует. Но при этом она весьма дальновидна и старается избегать непредсказуемых осложнений. Если мы запустим машину следствия по делу Кемпа, то кто знает, во что это может вылиться. А поскольку речь идет о крутом парне, доведенном до отчаяния и плохо соображающем, то весьма вероятно, что он предпримет ответные действия.

К ее удивлению, я не спорю. Мы приходим к согласию, что для наших отношений большая редкость.

Наш мэр избран на этот пост уже в третий раз и носит звучное имя Л. Вудро Салливан-третий. Для широкой публики он просто Вуди — улыбчивый, открытый и приветливый политик, готовый пообещать все, что угодно, ради лишнего голоса. В действительности же он законченный хитрый сукин сын, который много пьет и которому осточертела его должность. Но уйти он не может, потому что идти ему просто некуда. В следующем году он хочет переизбраться, а друзей у него, похоже, нет. Сейчас его рейтинг составляет 15 процентов, что любого совестливого политика наверняка бы отправило в бесславную отставку, но Вуди переживал и не такое. И сейчас он бы многое дал, чтобы не участвовать во встрече, ради которой мы собрались.