Джон Гришэм - Вне правил

А было ли требование о выкупе? Пока не могу сказать. Есть ли подозреваемый? Не в курсе. А что Старчер делал на стоянке грузовиков? Ел мороженое. Мне хочется рассказать ей подробнее, но сейчас еще не время. Может, позже, когда все успокоится.

Мы подъезжаем к ее дому, и она говорит:

— То, что ты носишь оружие, вряд ли способствует развитию отношений.

— Понятно. Я могу его потерять, но оно всегда будет под рукой.

— Не уверена, что мне это импонирует.

Мы молчим, пока я заруливаю на стоянку возле ее дома.

— Мне очень понравился сегодняшний вечер, — наконец говорит она.

— Мне тоже. — Я провожаю ее до двери. — А когда мы снова увидимся?

Она чмокает меня в щеку и отвечает:

— Завтра в семь вечера. Здесь. Я хочу посмотреть один фильм.

Напарник забирает меня в новеньком взятом напрокат фургоне с яркой надписью, выведенной на обоих бортах зеленым и оранжевым: «$19.95 в день за любой пробег». Прежде чем забраться в салон, я внимательно осматриваю его со всех сторон.

— Впечатляет.

— Я знал, что тебе понравится, — с ухмылкой отзывается он. Одежда скрывает бинты, и о его ранах ничто не напоминает. А сам он слишком горд, чтобы говорить о боли.

— Похоже, нам придется к этому фургону привыкнуть. Страховая компания тянет резину, да еще месяц уйдет на то, чтобы оборудовать новую машину под себя.

Мы едем по центру Города и похожи на обычных грузчиков, доставляющих мебель. Он останавливается перед зданием мэрии и паркуется в неположенном месте. Арендованный фургон с такими яркими надписями наверняка привлечет внимание целого отряда дорожных полицейских.

— Я разговаривал с Мигелем, — сообщает Напарник.

— И как все прошло? — спрашиваю я, берясь за ручку дверцы.

— Нормально. Я просто объяснил, что к чему, сказал, что на тебя наехали крутые парни и тебе нужна защита. Он пообещал обо всем позаботиться, и это меньшее, что они с ребятами готовы для тебя сделать, и все в таком роде. Я подчеркнул, чтобы никакого насилия, надо просто передать дружеский привет Крепышу со Стилетом, и они все поняли.

— А что ты сам об этом думаешь?

— Может сработать. У Линка сейчас, по понятным причинам, силы не те. Многие разбежались. Сомневаюсь, что оставшиеся захотят связываться с бандой наркоторговцев.

— Посмотрим. Вернусь через полчаса.

Вуди отменил поездку в Вашингтон и вместе с Моссом ждет меня в кабинете. После выходных вид у обоих неважный. Сегодня понедельник, и моя задача сделать так, чтобы и вся неделя оказалась для них не лучше. Никаких рукопожатий, никакого формального обмена любезностями, никакого предложения чашки кофе.

Я сразу беру быка за рога:

— Итак, вы готовы к сделке? Да или нет? Я хочу получить ответ прямо сейчас, и если этот ответ мне не понравится, то я просто перейду на другую сторону улицы в редакцию «Кроникл», где на рабочем месте уже ждет ваш любимый репортер Вердоляк.

Вуди упирает взгляд в пол и произносит:

— Мы согласны.

Мосс подвигает ко мне документ.

— Это конфиденциальное соглашение об урегулировании претензий. Первый миллион страховая компания выплачивает сразу. Город перечислит полмиллиона в этом финансовом году и еще полмиллиона в следующем. У нас есть резервный фонд, но платежи надо разбить на этот год и будущий. По-другому не выходит.

— Годится, — соглашаюсь я. — А когда начальника и спецназовцев выкинут с работы?

— Завтра утром, — сообщает Мосс. — Но в соглашении этого нет.

— Тогда я не буду подписывать соглашение, пока их не выгонят. А чего ждать? В чем тут сложность? Да весь Город этого хочет.

— И мы тоже, — заверяет мэр. — Поверьте, мы тоже хотим от них избавиться. Даже не сомневайтесь, Радд.

При словах «даже не сомневайтесь» я закатываю глаза. Потом беру соглашение и медленно его читаю. На внушительном столе мэра звонит телефон, но он не обращает на него внимания. Я заканчиваю чтение, бросаю листки на стол и говорю:

— Ни слова извинений. Жену моего клиента убили, его самого ранили, потом потащили в суд, хотели посадить, провели через все круги ада, и ни слова извинений. Не пойдет!

Вуди с проклятием вскакивает. Мосс трет глаза, будто вот-вот расплачется. Молчание затягивается не меньше чем на минуту, но я нарушаю его, обращаясь к мэру:

— Что мешает вам поступить как подобает мужчине? Созвать пресс-конференцию, как вы обычно делаете по любому мало-мальски достойному поводу, и начать ее с извинений семье Ренфроу? Сообщите, что достигнуто мировое соглашение. Объясните, как после тщательного расследования выяснилось, что команда спецназа нарушила все мыслимые процедуры проведения операций и что все восемь полицейских подлежат немедленному увольнению. Вместе с шефом полиции.

— Я не нуждаюсь в ваших советах, как и что мне делать, — огрызается Вуди, но больше для проформы.

— Не уверен. — Мне ужасно хочется развернуться и уйти, хлопнув дверью, но ради денег я заставляю себя остаться.

— Хорошо, хорошо, — вмешивается Мосс. — Мы внесем изменения и добавим обращение к семье.

— Спасибо. Я вернусь завтра после пресс-конференции.

Я встречаюсь с Дагом Ренфроу в кафе рядом с его домом, где мы договорились вместе перекусить. Я рассказываю ему об условиях мирного соглашения, и новость о двух миллионах приводит его в восторг. Мы условились, что мой гонорар составит 25 процентов, но я снижаю его до десяти. Он удивлен этим и даже пытается спорить. Мне бы не хотелось ничего с него брать, но у меня были накладные расходы. После расчетов с двумя Гарри у меня останется около ста двадцати тысяч, что немного, учитывая, сколько времени я занимался этим делом, но все-таки вполне прилично.

Он делает глоток кофе, и вдруг его рука начинает мелко дрожать, а глаза увлажняются. Он ставит чашку и щиплет себя за кончик носа.

— Мне плохо без Китти, — произносит он дрожащими губами.

— Мне очень жаль, Даг, — говорю я. А что еще я могу сказать?

— Почему они это сделали? Зачем? В этом же нет никакого смысла. Вышибать дверь, пускать в ход оружие, перепутав дом. Почему, Себастиан?

Я лишь качаю головой.

— Я убираюсь отсюда, теперь уже точно. Решено! Я ненавижу Город, ненавижу идиотов, которые им управляют. И знаете что, Себастиан? Теперь, когда эти восемь копов остались без работы и злы на весь мир, я не чувствую себя в безопасности. И вы не должны.

— Знаю, Даг. И поверьте, я ни на минуту об этом не забываю. Но мне и раньше приходилось с ними сталкиваться на узкой дорожке. И зуб на меня у них имеется давно.

— Вы потрясающий адвокат, Себастиан. Сначала у меня были сомнения. Когда вы явились ко мне в больницу, исполненный решимости. Я все думал: что это за парень? Знаете, ко мне подкатывали другие адвокаты, желавшие перехватить дело. Их в больнице ошивается немало. Но я их всех отсылал. И очень этому рад. На процессе вы были просто великолепны, Себастиан.