Джон Гришэм - Вне правил

К горлу подкатывает тошнота. Меня вот-вот вырвет, и голова кружится, как перед обмороком. Я отворачиваюсь от снимков, с отвращением трясу головой и усилием воли заставляю себя безразлично пожать плечами, будто меня это мало волнует.

— И какое отношение все это имеет ко мне, Риардон? Думаешь, это я убрал этих ребят за наезд в суде?

— Я пока не знаю, что думать, но у меня в морге трупы этих бойскаутов, и никто ничего не знает. А ты был последним, с кем они повздорили. Тебе, похоже, вообще нравится иметь дело со всяким сбродом. Кто знает, может, у тебя там есть друзья. Одно ведет к другому.

— Ты и сам в это не веришь, Риардон. Вилами на воде писано. Лучше поищи другого подозреваемого и не теряй на меня время. Я не убийца. Я только защищаю убийц.

— По мне, это одно и то же. Я продолжу копать.

Он уходит, а я направляюсь в туалет. Запираю дверь кабинки, сажусь на крышку унитаза и спрашиваю себя, не снится ли мне все это.

Мы останавливаемся у закусочной для автомобилистов, где еду подают прямо в машину, и заказываем молоденькой официантке на роликах пару бутылок газировки. Есть мы не хотим. Она приносит заказ, и Напарник вручную поднимает стекло. Потом делает большой глоток и говорит, глядя перед собой:

— Нет, Босс. Я выразился очень четко. Припугнуть, но не трогать. Никаких физических страданий.

— Они и не страдали, — возражаю я.

— Босс, ты должен понимать, как там делаются дела. Допустим, Мигель со своими ребятами выслеживают Крепыша и Стилета и провоцируют ссору. Они угрожают, но на нашу парочку эти угрозы не действуют. Черт, да они сами занимались этим три десятка лет. Им не нравится, что кто-то пытается им указывать, и они этого не скрывают. Мигелю нельзя терять лицо. Слово за слово, новые угрозы, оскорбления, а потом все выходит из-под контроля. Завязывается драка, а там кто-то вытаскивает пистолет или нож.

— Я хочу, чтобы ты поговорил с Мигелем.

— Зачем? Он же все равно не признается. Ни за что в жизни.

Я сильно дую в соломинку, и жидкость пузырится, поднимаясь до горлышка бутылки. Помолчав, я говорю:

— Мы предполагаем, что это Мигель. Но можем ошибаться. Крепыш со Стилетом всю свою жизнь занимались разборками, а теперь могли просто наехать не на того парня, за что и поплатились.

Напарник кивает и с сомнением произносит:

— Может, и так.

В тридцать семь минут четвертого я лежу с открытыми глазами. Мой мобильник звонит. Медленно беру его в руки. Абонент неизвестен. Самый неприятный вариант. Я неохотно отвечаю на вызов:

— Слушаю.

— Это Радд? — звучит вопрос.

Я сразу узнаю голос.

— Да. А с кем я разговариваю?

— Со своим старым клиентом Свэнгером. Арчем Свэнгером.

— А я надеялся, что больше никогда тебя не услышу.

— Я тоже не сильно скучал, но надо перетереть одну тему. Поскольку верить тебе нельзя, раз ты запросто закладываешь своих клиентов, думаю, что твой телефон на прослушке и копы в курсе всех твоих разговоров.

— Нет.

— Ты врешь, Радд.

— Ладно, тогда повесь трубку и больше мне не звони.

— Все не так просто. Есть тема. Девушка жива, Радд, и сейчас происходят нехорошие вещи.

— Меня это не волнует.

— На углу Престона и Пятнадцатой есть круглосуточная аптека с кафетерием. Купи там мороженое. За баллончиком пены для бритья «Жиллетт» лежит маленький черный телефон с предоплаченной симкой. Возьми его, но не попадись на магазинной краже. Набери номер на экране. Это мой номер. Я буду ждать тридцать минут, а потом уезжаю из Города. Ты все понял, Радд?

— Нет, на этот раз я ни в какие игры больше не играю, Свэнгер.

— Девушка жива, Радд, и ты можешь ее вернуть, как вернул сына, и опять станешь настоящим героем. Если нет, то через год ее не будет в живых. И все из-за тебя, приятель.

— А почему я должен тебе верить, Свэнгер?

— Потому что я знаю правду. Я не всегда могу ее говорить, но знаю, что происходит с дочкой Кемпа. Приятного мало. Ну же, Радд, не дрейфь. Не звони своему головорезу и не приезжай на дурацком арендованном фургоне. Я прямо удивляюсь: что ты за адвокат?

Он вешает трубку, а я ложусь на спину и смотрю в потолок. Если Арч Свэнгер в бегах, а я знаю наверняка, что это так, потому что в списке разыскиваемых он числится первым номером, а Линк Скэнлон вторым, то откуда ему известно, что в последние дни я разъезжаю по городу в арендованном фургоне? И как он мог купить и спрятать телефон?

Через двадцать минут я паркуюсь возле аптеки и жду, пока двое пьянчуг не отойдут от входной двери. Это неблагополучный район, и непонятно, почему такая известная сеть аптек выбрала именно это место для своей круглосуточной точки. Я вхожу: пусто, если не считать продавца, лениво листающего таблоид. Я нахожу пену для бритья и телефон, который быстро прячу в карман. Расплачиваюсь за пену, сажусь в машину и отъезжаю, по дороге набирая номер.

Свэнгер берет трубку сразу.

— Продолжай ехать до федеральной автострады, а потом по ней направляйся на север.

— Куда на север, Свэнгер?

— Ко мне. Я хочу посмотреть тебе в глаза и спросить, почему ты рассказал копам, где я закопал девушку.

— Может, я не захочу это обсуждать.

— Захочешь.

— Зачем ты соврал, Свэнгер?

— Хотел проверить, можно ли тебе доверять. Теперь я знаю, что нет. И хочу выяснить почему.

— А я хочу знать, почему ты не оставишь меня в покое.

— По той простой причине, Радд, что мне нужен адвокат. А что, по-твоему, мне делать? Подняться на лифте на сороковой этаж и довериться франту в черном костюме, который берет по тысяче баксов за час? Или тем придуркам с рекламных щитов, что занимаются банкротствами и ДТП? Нет, Радд, мне нужен настоящий профи, такой сукин сын, что не испугается испачкать руки. И ты мне как раз подходишь.

— Нет, не подхожу.

— Поверни на съезд к Белой Скале и через две мили на восток будет круглосуточная забегаловка с рекламой бутербродов с говядиной и настоящим расплавленным сыром «Велвита». Ням-ням! Мне будет видно, как ты выйдешь и займешь место. Я должен убедиться, что ты один и за тобой не следят. Когда я появлюсь, ты меня наверняка не узнаешь сразу.

— У меня ствол, Свэнгер, с разрешением и всеми делами, и я умею им пользоваться. Так что никаких сюрпризов, ясно?

— Это все не понадобится, клянусь.

— Можешь клясться сколько угодно, но я не верю ни одному твоему слову.

— Значит, в этом мы похожи.

Вытяжка работает плохо, и в воздухе висит тяжелый запах жирных гамбургеров и картофеля фри. Я беру кофе и десять минут сижу за столиком в центре зала, наблюдая, как пара подвыпивших молодых парней в кабинке что-то обсуждает с полными ртами, постоянно хихикая, а пожилая пара набивает животы так, будто ест последний раз в жизни. Чтобы привлечь клиентов, хозяева забегаловки предлагают любое блюдо из меню за полцены с полуночи до шести утра. Ну и, понятно, настоящую «Велвиту».