Галина Дятлева - Мастера портрета

«Портрет Луи Франсуа Бертена», представленный в Салоне 1833 года, вызвал восторг публики. Критика отмечала поразительное сходство портретного образа с оригиналом. Недовольными остались лишь родственники модели. Дочь Бертена писала: «Мой отец выглядел как истый вельможа, Энгр же сделал из него толстого фермера».

Ж. О. Д. Энгр. «Портрет графини д’Оссонвиль», 1845, собрание Фрик, Нью-Йорк

В 1834 году художник, получивший пост директора Французской академии в Риме, оставил Париж и переехал в Италию, где прожил семь лет.

В 1841 году Энгр вернулся на родину и не покидал ее уже до самой смерти.

В 1840–1860-е годы мастер написал целый ряд заказных портретов, главное свойство которых — торжественность и парадность. Чтобы придать им черты исторического жанра, он вводит в композиции аллегорические фигуры, но это делает изображение несколько надуманным («Портрет Керубини с музой», 1842, Лувр, Париж).

Но и в этот период Энгр создал несколько прекрасных портретов, сравнимых по мастерству исполнения с более ранними его работами. Среди них изображение графини д’Оссонвиль (1845, собрание Фрик, Нью-Йорк) и два портрета мадам Муатесье (1851, Национальная галерея, Вашингтон; 1856, Национальная галерея, Лондон).

Энгр всегда изображал женщин на портретах сидящими, но на этот раз отступил от этого правила и представил графиню д’Оссонвиль стоящей возле зеркала. За ее спиной множество красивых, дорогих предметов: фарфор, изящные вазы, покрытая золотом рама зеркала. Но графиня, погруженная в глубокое раздумье, словно не замечает этой роскоши. Облику молодой женщины соответствует и ее скромное серебристо-голубое платье. Ее правую руку украшает браслет с бирюзой.

Ж. О. Д. Энгр. «Портрет мадам Муатесье», 1856, Национальная галерея, Лондон

Совершенно не похож на этот поэтический образ портрет мадам Муатесье, написанный в 1856 году. Художник представил свою модель сидящей.

Одетая в роскошное платье с яркими цветами, она невозмутимо и спокойно смотрит на зрителя. Богатое платье дополняют множество браслетов с большими камнями, броши и кольца. Как и образ Бертена, изображение мадам Муатесье имеет дополнительное, символическое значение. Пышная красавица олицетворяет собой буржуазию времен Второй империи, стремящуюся к роскоши и богатству.

Энгр прожил долгую жизнь. Будучи уже глубоким стариком, художник продолжал писать. Однажды, провожая свою модель после сеанса до ее экипажа, художник сильно простудился и слег в постель. Вскоре живописец, которому шел восемьдесят седьмой год, умер.

Жак Луи Давид, увидевший в Салоне картину Теодора Жерико «Офицер императорских конных егерей во время атаки», сравнил ее с полотнами Ф. Жерара: «Посмотрите на портрет моего ученика Жерара, это красиво, хорошо сделано, но эта живопись холодна, суха и имеет вид обоев. А теперь посмотрите на картину Жерико, как крепка его живопись, как богат и правдив тон, какой темперамент, движение; это прекрасно, и я, Давид, был бы счастлив и горд, если бы я сделал этого „Офицера конных егерей“».

Французский живописец, график и скульптор Теодор Жерико появился на свет в Руане, в состоятельной семье. В 1806–1808 годах мальчик учился в Императорском лицее. Он рано начал рисовать и все свое свободное время посвящал этому занятию. Отец не приветствовал увлечений Жерико, но, несмотря на его протесты, Теодор в 1808 году стал брать уроки живописи у известного мастера К. Верне. Вскоре он перешел от Верне к популярному в те годы художнику П. Н. Герену. Обладавший ярким дарованием, Жерико оставил позади всех остальных учеников и вскоре превзошел своих учителей. Значительную роль в формировании художественной манеры Жерико сыграло творчество Ж. А. Гро и Ж. Л. Давида. Особенно заметно воздействие этих мастеров в ранних работах живописца.

Событием в культурной жизни Парижа стало появление в Салоне 1812 года картины Жерико «Офицер императорских конных егерей во время атаки» (1812, Лувр, Париж). В каталоге эта картина называлась «портретом» (моделью художнику служил лейтенант Робер Дьедонне), но можно с уверенностью утверждать, что полотно выходит за границы портретного жанра.

Т. Жерико. «Офицер императорских конных егерей во время атаки», 1812, Лувр, Париж

Жерико представил на картине конного офицера, летящего в атаку с саблей в руке. Не только черты его лица, но и жесты, поза, устойчивая посадка в седле выражают смелость и отвагу. Зритель понимает, что воин врывается в самую гущу сражения. Вокруг него полыхает огонь, клубится пороховой дым, гремят пушки, носятся обезумевшие лошади. В каждой детали композиции, в ее колорите, цветовых контрастах ощущается романтическая приподнятость.

Цвета, с помощью которых переданы фигуры офицера и вздыбленного коня, гармонируют с окружающим фоном. Теплые оттенки розового, коричневого, серого с вкраплениями ярко-красного (отблески пожара, манжеты, пояс в костюме всадника), контрастирующие с холодной синевой мундира, создают впечатление необыкновенной красочной насыщенности. Стремясь сделать изображение более живым и патетичным, Жерико развернул фигуру всадника в сторону, противоположную направлению движения лошади.

Т. Жерико. «Безумная старуха», 1822–1823, Лувр, Париж

Образ смелого воина, как будто воплотивший в себе всю энергию и мощь нации, отразил страстное воодушевление художника, его восхищение мужеством и отвагой героев Франции.

Подлинный историзм, свойственный этому полотну, нашел отражение и в других портретах Жерико. Среди них — знаменитый «Офицер карабинеров» (1812–1814, Музей изящных искусств, Руан), а также исполненный в это же время «Карабинер» (1814, Лувр, Париж). В данных портретах нет никакого действия, но черты исторического жанра можно увидеть в типажной точности — в мужественных лицах моделей, в горящих решимостью и отвагой глазах, в их ладных фигурах, облаченных в военные мундиры, а также в том трагическом, напряженном чувстве, которое ощущается в этих образах. Жерико сумел передать душевную тревогу портретируемых, не используя элементы повествовательности, красивых деталей, эффектных жестов и поз.

В 1816 году Жерико путешествовал по Италии. Он посетил Рим, Флоренцию, увидел картины мастеров Возрождения. Огромное впечатление на художника произвели росписи Сикстинской капеллы Микеланджело. Увлечение монументальной живописью выразилось в композиции «Бег свободных лошадей в Риме» (ок. 1817, Лувр, Париж).