Афанасий Емельянов - Дева света

— Еще бы не удача, еще бы отказываться! — со злобой говорил Будор. — Нашлись добродетели! Так просто чужими шкурами распоряжаются, словно карты тасуют!

— Никто не распоряжался вашими жизнями! — Черо сжал кулаки и резко встал. — Как и все, вы многое слышали о Волчьих перевалах и все же не поверили слухам. Да, мы знали больше, но в итоге сами недооценили опасность, — следопыт снова сел и обхватил лицо руками. — Шесть раз туда и обратно, шесть! И ничего не случалось!

— Будь вам пусто, морийцы, — Ярнея бросила унылый взгляд в сторону берега. — Потому вас и не любят — все знаете лучше других. Никакие чистые помыслы вас сейчас не извиняют.

— Нам не нужно извинений, — твердо сказал ведун. — Мы приняли решение, которое видели благим. Если кому-то станет легче — мы и подумать не могли, что третийская земля носит подобных исчадий царства Смерти. Неудивительно, что о них ничего не известно — вряд ли кто-то выживал после встречи.

— Да и нас выжившими пока рановато считать, — добавил Холвет.

— Ох, не надо об этом! — выдохнул Будор. — До сих пор перед глазами стоит черная тварь. А как вспомню ее ухмылку — кровь в жилах стынет.

Они напрасно вспомнили о звере, ведь и остальные его видели. Все словно представили его жуткую морду и разом притихли. Ни птиц, ни сверчков в этом гиблом месте — лишь болотные пузыри нарушали глухую тишину.

— Раз уж мы так разговорились, — Онтао первым вышел из оцепенения. — Интересно узнать, в чем же обвиняли нашего бравого писаря? — воин похлопал слегка позабытого дружинника по плечу.

Сетар был рад, что речь зашла о нем. Слишком виноватыми выглядели проводники, хотя в сущности ничего ужасного не сделали. Однако ответ Ланво был и для него, и для солдат Ярости сколь поразительным, столь и пугающим:

— Было сказано, что он Сердцеед.

При этих словах Онтао отдернулся, как ошпаренный, и чуть не свалился в болото. Холвет в мгновение ока встал на колено и, натянув тетиву, направил стрелу на Сетара.

— Хотел бы я услышать, как вы узнали, что это неправда! — процедил он. — Мы меньше недели в пути, он мог терпеть!

«Ну и лис этот Врио, — сокрушался дружинник про себя. — Подлец, а в уме не откажешь — чем больше страху нагнать, тем скорей люди примут за чистую монету…» В задумчивости он не уследил за Кителией, которая резко поднялась и встала между другом и лучником, суровым лицом выражая свою решимость.

— Тебе придется переступить через труп невинной! — воскликнула она, гордо подняв голову.

— Отойди, девочка, не дури. Мы сами разберемся, — строго молвила Ярнея — будто эта строгость остановит стрелу. — Я не дам его в обиду.

— Все будет хорошо, — уговаривал Сетар. — Я обещаю… Кита?

Заступница вдруг закачалась и упала к нему на руки. Он почувствовал, как что-то капает с локтя.

— Она ранена, — сказал дружинник. — Видно, чудище достало ее во время погони.

— Точно? — спросил Камдоб, занося молот. — Не ты ли то чудище?

— Она ранена, — спокойно повторил Сетар и уложил подругу на бок, — Мы с Ланво сейчас ее залатаем. А станешь мешать — мне не понадобится других поводов, чтобы вырвать твое сердце.

Его твердый голос пробрал холодом даже воина Шквала, и тот отступился. Проводник тем временем, чтобы обнажить спину Кителии и смазать рану, распорол завязки на ее дублете. Однако этого оказалось недостаточно: ее грудь была туго обмотана широкой тряпицей. Именно благодаря ей когти звери не прошли глубоко. Но, возможно, из-за нее же девушке так не хватало дыхания при бегстве.

— Зачем напялила это, глупышка? — Сетар щелкнул ее по носу, и она очухалась.

— Мать велела… не выставлять себя на показ, — она залилась бы краской, но слишком побледнела от потери крови.

— Это очень мило, и я рад, что с ней все в порядке, — произнес Холвет и снова взял дружинника на прицел, — но наш разговор не окончен.

— Да, расскажи, что за Сердцеед, — сонно промолвила Кителиа, — и как ты можешь им быть?

— Так любишь сказки и не знаешь? — с легким упреком сказал Кутри и присел рядом с ней. — Сердцеед — частый герой страшилок, что рассказывают детям на ночь. Это существа, которые не могут любить, поэтому съедают сердца людей, чтобы что-то почувствовать.

— Сказки не берутся из ниоткуда, — продолжил Сетар. — Есть в нашем мире самые настоящие люди, часто охотники-варвары, которые съедают глаза жертв, уши или еще чего. Верят, будто от того станут лучше видеть, слышать. Наши спутники из Ярости, как и я, встречали таких в походах к западным границам. Это ужас страшнее войны, и я не могу винить их за подозрения.

— Жрут людей по частям. Режут живых и жрут! — Будор так злобно махнул топором, что шапка слетела. — Я бы перестал себя уважать, если б так подох! Таким нужно мигом бошки срубать, чтобы они ими больше никого не ели!

— Бывают и другие, — добавил Черо. — Те, что прокляты на самом деле и чувствуют нарастающий голод. Им трудно протянуть неделю без хотя бы мертвой плоти, их муки сразу видны.

— А Сетар мог уже в третий день пути оставить меня на растерзание волкам, утолить жажду моим телом, и никто бы не узнал, — Ярнея вышла вперед. — Но он спас меня. Значит, и жажды никакой нет.

Слово девы Бури значило многое в их отряде. Было видно, что они сомневаются, но уже готовы отринуть подозрения, рожденные рассказом следопыта. Что до Онтао, Малыш еще с момента знакомства поладил с дружинником и теперь первым уверовал в его невиновность.

— Возможно, он изменил свои планы, — воин лукаво улыбнулся. — Не тронул Ярнею, но искал другое сердце, чтобы почувствовать любовь к нашему цветочку. Вот была бы история!

Сказано было в шутку, но все видели, как дева Бури успела сблизиться со своим наемщиком. Наступило неловкое молчание. Путники обратили взор к обвиняемому, и он наконец заговорил:

— Да, исповеди мне не избежать, но я и не против. Теперь даже легче, когда все встало на свои места. По описанию следопытом моего заказчика я сразу узнал Врио. Он член совета Приречных Холмов, где я обосновался после службы вместе с бывшими соратниками — Абаром и Бомаром — и где обитал последние несколько лет.

По правде говоря, моим друзьям, тоже не исконным третийцам, было все равно, где осесть, и они просто составили мне компанию. А вот я выбрал Холмы неслучайно, ведь это родина Делии, ради которой я бросил службу…

— Ну и дурень! — Будор с досады махнул рукой.

— Дурень здесь лишь один, Крепыш, — Ярнея покосилась на него с недовольной миной. — Помолчи и дай ему договорить.

Сетар посмотрел на заинтересованные лица людей и понял: уже никто не считает его изувером или проклятым, спутники просто хотят послушать рассказ.

— Приняли нас в деревне хорошо, и жилось нам недурно, — продолжил он. — Но некоторые члены деревенского совета питали особую неприязнь к военным людям. И вот, где-то за последний год произошла целая череда странных событий: в деревне отказались от королевской стражи, открыли дороги для свободного проезда, а многие отставные солдаты вроде меня переехали в другие места. Некоторые, как Бомар, вообще бесследно пропали безо всяких на то причин. Я тогда сразу подумал, что чего-то затевается, но списал на свою подозрительность. А сейчас, как вы видите, я вдали от дома и в смертельной опасности.