Афанасий Емельянов - Дева света

Мне остается лишь надежда, что Делия никак в этом не замешана. Надежда, что мое путешествие — это просто удачный шанс для Врио и его подельников в совете избавиться от очередного опытного воина в деревне. Конечно он готов был придумать про меня любую небылицу, дабы избавить моего убийцу от лишних угрызений совести.

Солдаты Бури вопросительно посмотрели на Кителию.

— Похоже, все так и есть, — тихо сказала она, когда услышанное уложилось у нее в голове. — Какой ужас! А ведь этот мерзавец еще подначивал меня: «Попросись с ним, он же названый брат, обязательно возьмет тебя с собой!» А я, дуреха, ухватилась за возможность… повидать мир.

— У вас есть причины переживать за деревню, — задумчиво молвил Кутри. — Летописи библиотеки Храма Истины знали не один пример из истории, когда заговорщики подобным образом освобождали города от войск под предлогом «мирных времен», а затем — бунт, восстание, кровопролитие…

Путники на мгновение забыли о своих бедах и задумались о судьбе Приречных Холмов, однако Камдоб перебил эту мысль.

— Я все не пойму, почему нельзя было просто прикончить дружинника там же, в деревне? — он сопроводил вопрос глухим ударом тыльной стороны ладони о другую. — Наймешь местного убийцу — и мороки нет, и платить меньше.

— У нас с Абаром много знакомых, в том числе из купцов и воров, — отвечал Сетар. — Весть об убийстве в таком тихом месте разлетится быстро, и королевскую стражу сразу вернут. Нет, Врио все рассчитал. Однако с морийцами ему не повезло.

— Как и нам, — угрюмо заметил Холвет.

— Да-да! — Онтао потряс пальцем. — Увидав чудище, я в один миг лет на пять постарел! Кто мне их вернет? — он рассмеялся, хотя при слове «чудище» голос его слегка дрогнул. — Полно тебе, старик. Мы не раз соглашались на сомнительную работу — когда-то должны были напороться на неприятности. Чего ты разволновался?

Очередная его шутка была воспринята слишком серьезно: Ланво отстегнул от пояса увесистый кошель и кинул на землю.

— Оцени сам свои потери, — сказал он. — Тебе виднее. Что до нас — мы не выполнили работу, за которую полагались эти монеты. Считайте деньги ничейными.

Снова молчание. Но теперь никакой неловкости, а скорее, тяжелый выбор людей с честью третийского солдата и алчностью наемника. И первым, конечно же, не выдержал Будор:

— Да какого черта, — он запустил руку в мошну и выгреб солидную горсть монет. — Нас нанимали для сопровождения, а не битвы с чудовищами. Мы заслужили прибавки, — воин поделил золото на две равные части и положил их перед собой и братом, который виновато почесывал кудрявую макушку. — Ты тоже возьми, Малыш. Нечего стесняться.

— Ветра и ураганы, он прав! — пробасил Камдоб, отсыпав себе долю. — И знайте, Колотун не возьмет подачек. Отныне и до конца похода мой молот всецело в вашем распоряжении.

— Не совсем он прав, если быть честным, — заметил Холвет, но тоже потянулся к кошельку. — Солдат должен охранять подопечного, как гласит наша клятва. Однако ж бесхозному добру ни к чему пропадать. Надо начинать копить на старость… коли она у меня еще будет.

— Удивительный вы народ, третийцы — задумчиво сказал Кутри. — Умудряетесь вспоминать о чести, долге, клятве и делить чужие деньги, когда всего час назад подверглись невиданной опасности, которая, вполне возможно, несет неотвратимую гибель.

— Проснулся наш мыслитель, — Ярнея похлопала его по плечу. — Не знаю, к чему ты остался ближе, но всем известно, что жизнь у солдата короче, чем у монаха. Она и летит быстрее — попусту переживать недосуг, все равно беде этим не поможешь. Так почему бы не подумать о вещах поприятнее? — она поднялась, взяла мошну, полную больше чем наполовину, и отдала ее обратно ведуну. — Сохрани оставшиеся. Ты найдешь им лучшее применение, чем шайка наемников Ярости, которая все пропьет в первой же таверне.

— Это моя девочка! — расхохотался Будор. — Буду наливать тебе за свой счет, — он наклонился к Сетару и добавил. — Она для нас слишком умная, приходится спаивать.

Все расслышали его слова и с радостью подхватили смех. Ярнея, ловко изобразив смущение, раскраснелась и отвесила соратнику дружеского пинка. Ее веселый нрав и недюжинные актерские таланты не первый раз возвращали отряду его задорную искру.

Сетар окончательно убедился, что повезло ему не только с проводниками. Судьба могла отрядить к нему в сопровождение кого угодно: узколобых разбойников, закостенелых неудавшихся солдат, трусливых охотников. Все разбежались бы при первом порыве ветра не в ту сторону. Но не таковы его нынешние спутники, и в особенности — спутница… Почему мысли всегда возвращаются к Ярнее? Он заставил себя отвести взгляд, скользивший по ее фигуре, и встретился глазами с Кителией. Мазь Ланво быстро вернула ее к жизни — сейчас она сидела на краю островка, прижав колени к груди, и снова шепотом просила о помощи древние силы.

Сетар подошел, присел рядом и взял ее за руку.

— Все прошло немного не так, как мы планировали, — сказала девушка с горьким смешком.

— Это верно, но опасность была очевидна, а я, дурак, все же поволок тебя с собой, — его грубоватый голос больше подходил для самобичевания, нежели для извинения. — Клянусь небесами, я вытащу тебя отсюда, чего бы мне это ни стоило.

Говорил он искренне, тем не менее и мысли, и даже глаза подвели его. Кителиа, просияв лишь на мгновение, поняла, что он смотрит на деву Бури, и отдернула руку. Больше она не улыбалась и ничего не произнесла.

Нарвав сухих камышей и травы, что в обилии покрывали остров, путники спешно приготовились к ночлегу. Пока они обсуждали очередность караула, Сетар лежал на хрустящей подстилке и считал всплывающие болотные пузыри — пытался отвлечься от тягостных раздумий. Ненароком подслушанный разговор Онтао и Холвета лишь прибавил тревоги.

— Хорошо, что нас много, — шепнул Малыш. — По двое дозорных на два с половиной часа, и все успеют отдохнуть. Чтоб не шататься в этом молоке с заспанными глазами.

— Дозорные теперь просто для порядка, для привычки, — со вздохом ответил Холвет. — Я вчера точил стрелы, и какой от них был толк? Зверь недовольно проурчал, только и всего. Если он полезет в болото, мы никуда не денемся — пускай лучше всех убьют во сне.

«Утро принесло нам сразу две приятных новости: все проснулись живыми, а по болоту можно кое-как передвигаться. Несколько затопленных троп вели каждая в свою неведомую даль — мы выбрали первую попавшуюся и в приподнятом настроении стали медленно, но верно продвигаться вперед.

И по всему видно, мы выбрали не то направление. Час, другой, третий, полдня…Мы идем уже очень, очень долго, и ничего не меняется. Лысые бугры, торчащие из гнилой воды, хлюпающая жижа под ногами вместо земли, непроглядный туман — как же все это надоело. Но еще больше надоел бесконечный, одинаково тусклый день. По ощущения уже глубокий вечер, а сумерки так и не наступают. Хотя это может быть обманом, время здесь тянется еще медленнее, чем в лесу. Обман или нет, но мы порядком устали. Голова тяжелеет, заплетаются ноги, за туманом порой не видно собственных сапог. Каждый неверный шаг может стать последним.