Афанасий Емельянов - Дева света

— Пойду-ка посмотрю на твою ненаглядную, — сказал Будор, вытирая с лица вражью кровь. — Оценю, ради чего мы прошли все это.

Он зашагал было к двери, но она отворилась сама, и оттуда медленно вышла женщина в белом изодранном платье, в прорехах которого виднелись ссадины и следы побоев. Это была не Делия, а Кания. Она покинула Холмы за год до своей младшей сестры, но ее волевое, всегда немного хмурое прямое лицо Сетар помнил хорошо. Сейчас, однако, оно было мертвецки бледным и ничего не выражало, а тусклые глаза смотрели в пустоту.

— Кания! Что с тобой? Где сестра? — окликнул он женщину.

Она неестественно повернула голову и, волоча за собой полы платья, побрела навстречу Будору, стоявшему ближе остальных. Путники недоуменно переглянулись.

— Не бойся, все позади, — попытался успокоить ее Холвет.

Не от страха она дрожала и молчала. Сетар видел эти движения много лет назад и не мог их забыть.

— Назови свое имя, — крикнул он. Дева не обратила внимания. — Будор, отойди от нее!

— Так это не твоя Делия? — солдат не послушал и пригладил растрепанные кудри. — Тогда я буду рад знакомству.

Он наклонил голову и приветственно протянул ей руку. Кания в ответ протянула свою, вот только в ее руке был нож. Еще миг, и он вонзился бы в горло Будора, но лезвие остановилось в пальце от камзола. Дева повалилась на землю с отсеченной головой.

Сетар отбросил меч и упал на колени. Все застыли в ужасе, переводя взгляд то на закрывшего лицо руками дружинника, то на обезглавленное тело.

— Зачем убивать?! — Ярнея, как и другие, не могла найти слов.

— Я достаточно ходил по грани жизни и смерти, чтобы видеть, когда кто-то перешел ее не с той стороны, — горько ответил Сетар.

Он разорвал платье умершей, обнажив бледную грудь и плечи со множеством колотых ран.

— Ее что, возвратили к жизни как и тебя? — догадалась Кителиа. Сейчас она не потеряла сознание и меньше других выказывала страх.

— Если бы, — он покачал головой. — Такое случалось с солдатами в Крепи, когда души не могли вернуться к ним.

Будор наконец опомнился и облегченно выдохнул.

— Соболезную, дружинник, — он подал Сетару руку и помог подняться, — но и благодарю. Ты снова спас меня! Уже дважды ты сберег мне жизнь. Я всегда знал, что…

Его вдруг тряхнуло, и речь оборвалась, а изо рта пошла кровь. Три стрелы, пробившие тело насквозь со спины, торчали из тела.

— Проклятье… — прохрипел воин и рухнул на землю.

«Нет!!» — вскрикнул Онтао. Он бросился к брату вместе с остальными, но воин уже был мертв.

На поляне как из воздуха возник большой отряд варварских разведчиков — несколько десятков человек. Основная часть дикарей вернулась в лагерь в самый неподходящий момент: чуть раньше — и путники и не стали бы думать о нападении, чуть позже — и они бы успели убраться восвояси. Но теперь они окружены все теми же рослыми бойцами с продолговатыми свирепыми лицами: волосы убраны в хвост, на плечах и бедрах — шкурные доспехи. Один из них вышел вперед, бряцая своей устрашающей меховой броней с пластинами из кости и золота.

— Священный кинжал должен был забрать его душу для Владыки небытия, — он обратился к Сетару на ломаном третийском, указывая наконечником костяного копья на тело Будора. — Ты отнял у Могучего сразу две души, а мы с таким трудом обращаем неверных. За преступление против Бога и убийство наших братьев вы ответите перед посланником, — он махнул рукой, и отряд молча двинулся к ним.

Это было уже слишком. Когда казалось, что самые страшные испытания позади, судьба нанесла еще один удар, самый сильный. Потеря соратника и огромное численное превосходство нового врага, казалось, не оставляли другого выбора — надо сдаваться, ведь бежать уже некуда. Но вдруг Кутри выступил навстречу варварам и вытянул руку с мечом лезвием вверх.

— Мы требуем суда битвой! — объявил он.

— Семеро против неполного двосу? — дикарь расхохотался и остановил отряд. — Хорошо, вы будете осуждены. Помолитесь своим богам перед смертью, — воины сменили луки и пращи на оружие ближнего боя и замерли в ожидании.

Монах снял рубаху, подобрал свободной рукой клинок одного из убитых и подошел к Сетару.

— Если и есть в мире какие-то боги, то мы оба уже прилично задолжали им, — в глазах его полыхало не пламя Ярости, но холодный огонь убийцы. — Пришло время отдавать долги, друг. Я рад, что узнал тебя.

Сетар вспомнил слова святого отца в Черной Крепи и воодушевленно вздохнул. Он немного задержался на этом свете, но окончит путь, как и должен — в сражении.

— Лишь появится шанс — спасайтесь и доставьте вести на заставу, — тихо молвил он, обернувшись к спутникам. Затем он перевел взгляд на Кителию, которая не сдержала слез. — Спасайтесь во что бы то ни стало.

Сетар воткнул меч в землю, встал на колено и закрыл глаза. Долго искать в себе тьму не пришлось: все эти годы она сама ждала любой возможности, чтобы вырваться наружу. Последние слова, которые он разобрал, принадлежали главарю варварского отряда: «Хватит молитв, грешник. Могила ждет».

Затем — тишина и темнота. Слышен был лишь стук своего сердца. Быстрее, еще быстрее и ровнее — ритм биения обратился в звучание барабанов, доносившееся словно из далекого прошлого, из времен легендарных событий и легендарных воинов. Эта музыка звала в бой. Поднялся с колен и пошел на врага уже не третийский дружинник.

Первые двое смельчаков, полетевших ему навстречу без приказа, умерли еще до того, как капли их крови коснулись травы. Затем — ор набегавшей спереди толпы, крики голосов за спиной… Лица замелькали неразборчивым потоком, и единственное, что обрело смысл, — блестящая на солнце сталь, лязг оружия и смерть очередного противника под барабанный бой.

На поле битвы были и знакомые люди. Вот смуглого худощавого человека сразили топором. Седовласый муж еле сдерживал натиск двоих. Женщину-воина окружили четверо: она яростно бьется, но не выживет. Еще пятеро преследуют безоружную девушку, то и дело останавливаясь и хватаясь за головы. Прийти кому-нибудь на помощь? Нет, некогда. Барабаны зовут в бой, и пока противник рядом, бой продолжится…

Продолжался он недолго. Сначала вражеское копье вспороло правое плечо, затем стрела пробила левую ногу, что сковало движение. От вылетевшего из-за спин врагов камня уклониться было невозможно. Снаряд угодил прямо в лоб, и оглушающий удар повалил Сетара с ног.

Он лежал, истекая кровью, и, прежде чем чувства оставили его, ощутил дрожь земли от конских копыт.

Легкий холод разлился по всему телу, и сознание необычайно прояснилось. Конец наступает приятно. Говорят, что взошедшие к Создателю души освобождаются от земных воспоминаний, поэтому следовало помянуть всех близких в последний раз. Давно умершие родители, друзья на службе, а потом и в деревне, Делия, которую он так и не нашел, и новые друзья, коим не удалось спастись вместе с ним…