Пётр Мельников - Они придут завтра
- Название:Они придут завтра
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Якутское книжное издательство
- Год:1970
- Город:Якутск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Пётр Мельников - Они придут завтра краткое содержание
Читатель узнает также о том, как старатели и якуты-проводники помогли Ю. А. Билибину, С. Д. Раковскому и П. М. Шумилову найти в жизни более верную дорогу, чем у их отцов, и стать патриотами своей социалистической Родины, лауреатами Государственной премии.
Эта книга — о повседневном будничном героизме советских геологов и золотоискателей.
Они придут завтра - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Как звать тебя, молодец? — вопрос был задан по-якутски.
— Колланах, бачка…
— Хорошего человека везешь… Не вырони, осторожно вези… Чай и табак возьми, а на деньги в дороге купишь ему что-нибудь теплое… Да чтобы жандарм не видел…
— Мая понимай, бачка…
В Кяхте прослышали и о том, как «по высочайшему велению» и «высочайшей милости» Н. Г. Чернышевского летом 1883 года усадили с жандармами в лодку и бичевой тянули по Вилюю и Лене до станции Жигалово. Николай Гаврилович сидел согнувшись, в пимах и в сером пиджаке, подстелив под себя тулуп. С реки тянуло холодом. Чтобы не закоченеть, Чернышевский иногда, вскакивая, размахивал руками, приседал и что-то пел в нос и бороду, с редкими сединами, чуть отливавшую медью.
— От радости поет и пляшет… — криво улыбаясь, цедили сквозь зубы жандармы. — Отмучался господин… монаршей милостью, отныне дозволяется ему проживание в Астрахани. Из моржового царства следует в осетровое…
Однако, о том, что он — на свободе, Н. Г. Чернышевский узнал лишь в Иркутском жандармском управлении. Там для отдыха ему отвели комнату с постелью. Николай Гаврилович сбросил подушку, одеяло и матрац с кровати на пол, а сам растянулся на голых досках, подложив под голову мешок с дорожными вещами… И такого человека тобольский архиерей собирался за одно свидание в тюремной камере обратить «на путь веры!».
Да как же это отец Дмитрий раньше не догадался о том, каким жалким лепетом звучали его поповские наставления сыну в сопоставлении со всем этим миром борений и страстей, которые окружали Сережу и будили в нем горячее желание быть и честным, и умеющим переносить любые трудности.
Интеллигентные коммерсанты. Нет, нет, если и не он, отец Дмитрий, то и не они были наставниками Сережи. Да, он жалел детей, был глубоко убежден в том, что кто рано начал жить по расчету, тот рано стареет душой и сердцем. Он не мог и не захотел лишить Сережу безмятежного детства и светлых радостей. А все же в свое время следовало бы внушить ему: честность бессребреников в наш суровый век старомодна. Когда ради ненасытной корысти и честолюбия бессмысленно и жестоко истребляются миллионы людей, тогда надо и самому быть трезво расчетливым. А Сережа рос романтиком. Почему? Кто его воспитал таким?
— Ты воспитал его таким… — услышал он громовый голос бородача с винтовкой за спиной и красной материей на солдатской папахе. — Когда ты похоронил жену, то как поступил? Очертя голову бросился из Могилева в Кяхту. С такой кучей детей и такие романтические переживания.
Отец Дмитрий хотел возразить что-то, однако бородатый солдат куда-то исчез. На его месте сердито размахивал руками поп Иоанн:
— Когда ты восхотел, чтобы Сергей стал пастырем духовным, то что глаголил в ярости нетерпимой? «Кто будет стоять у врат жизни и смерти, окунать в купели новорожденных и сметать в могилы опавшие листья с древа человечества?» Чьи слова? А чем кончил ты? Исступленным воплем в окопах, залитых дождями и отравленных газами, ропотом против Гришки Распутина и царствующих особ. От бога и его помазанника — царя отрекся. Сан священника снял и мечешься гонимый, яко трава перекати-поле… А то забыл, что ропотом своим раздражал всевышнего. Людей миллиарды и все они копошатся, и у всех страсти и злоба. И нет такого бога, который мог бы разобраться в людской глупости.
— И то правда, вся и все — в смуте превеликой. — соглашался отец Дмитрий. — Но сын мой, почему бы ему не поучиться жить у кяхтинских миллионеров?
Как болит голова… Куда запропастился отец Иоанн? Опять появился этот бородач с винтовкой и красным бантом на шинели. На глазах отца Дмитрия он страшным ударом приклада сбил с царя Николая II и кайзера Вильгельма короны, и, сверкая золотом, алмазами и подпрыгивая, они со звоном покатились по булыжной мостовой. Отдышавшись, бородач в упор спросил отца Дмитрия:
— А что ты знаешь о своем сыне, о его судьбе, о его звезде? Кяхтинские миллионеры… Да они скоро станут козявками в сравнении с твоим сыном, слышишь ты… И будут у него другие наставники…
Что-то тяжелое навалилось на отца Дмитрия, в ушах забили колокола, в глазах поплыли фиолетовые и зеленые круги…
Очнулся, и вот ведь какое наваждение, — снова эта Кяхта. Сборы в дорогу. На войну… Духота пришла из пустыни Гоби. К ночи тучи сгустились. Вслед за вялыми порывами ветра блеснули молнии, загремел гром.
Какой тяжелый день! Бледный офицерик вытянулся и замер у полкового знамени. И все эти люди, объятые смертельной тоской и склонившие обнаженные головы, смотрели на своего полкового священника. Его проповедь не подняла их духа. Ему, отцу Дмитрию, и самому не хватало воздуха. Слова казались такими жалкими и ничего не значащими. Может быть, это оттого, что его не оставляла острая боль в сердце. Как тут они, пятеро детей, проживут без него одни. Сергей не отходил от отца. Чтобы не выдать своей тоски и боли, уткнулся в книги и в карту Монголии, Сибири и Дальнего Востока.
— Зачем они тебе, Сережа? Ты хочешь быть ученым-географом?
— Вот здесь, на севере, я открою для себя свою Америку, папа.
— Но ома давно открыта!
— Нет, папа, не открыта. В этих краях только побывали, а чем они богаты, где лежат богатства, — никто толком не знает. Вот посмотри, какое белое пятно — от Якутска до Охотска. Тут всю Западную Европу разместишь.
Как он повзрослел… Прощаясь, Сергей судорожно обнял отца. Грянул оркестр, и под его медные звуки полк тронулся к Селенге. И вдруг сухой треск оглушил всех. Молния ударила в древко полкового знамени и контузила офицерика. Какое мрачное знамение…
И завертелось, закрутилось на ухабах грязное окровавленное колесо войны. Этот нахальный ультиматум Вильгельма. Эти погони за призраками. Охваты с флангов. Блицкриг, окружение и полное уничтожение русских, — что только не грезилось и не мерещилось кайзеру, и все, все это вскоре было похоронено, и навсегда! Призраки уступили место жестокой правде жизни — изнурительной позиционной войне, с окопами, с минными нолями и волчьими ямами, с методическими кошмарными огневыми налетами артиллерии.
А русский медведь только еще просыпался…
Да, Сергея, сына своего, он, отец Дмитрий, не знал. И его звезду, его судьбу не сумел предугадать. И все же в характере юноши было многое от отца. Эти порывы в неведомое, это смутное стремление куда-то, эти зыбкие волны переживаний, это вечное смятение и души, и сердца, никогда и нигде не находившие покоя.
…Вихри враждебные веют над нами…
Совсем недавно это запрещалось петь. Как же все переменилось! Весь мир корчится в страданиях, в великих родовых муках. А ведь что-то должно родиться в этих муках и тоже великое. Разумеется, у Сергея появятся новые наставники, но будут ли они мудрее его, отца Дмитрия?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: