Борис Стрельников - Америка справа и слева
- Название:Америка справа и слева
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Правда
- Год:1972
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Стрельников - Америка справа и слева краткое содержание
В биографиях Бориса Георгиевича Стрельникова и Ильи Мироновича Шатуновского много общего. Оба они родились в 1923 году, оба окончили школу в 41-м, ушли в армию, воевали, получили на фронте тяжелые ранения, отмечены боевыми наградами. Познакомились они, однако, уже после войны на газетном отделении Центральной комсомольской школы, куда один приехал учиться из Пятигорска, а другой из Ашхабада.
Их связывает крепкая двадцатипятилетняя дружба. Они занимались в одной учебной группе, жили в одной комнате общежития, после учебы попали в «Комсомольскую правду», потом стали правдистами. Но за эти двадцать пять лет им прежде не довелось написать вместе ни единой строки. Они работают совсем в разных жанрах: Борис Стрельников — очеркист-международник, собственный корреспондент «Правды» в Вашингтоне. Илья Шатуновский — сатирик, возглавляет в газете отдел фельетонов.
Борис Стрельников написал книги: «Сто дней во Вьетнаме», «Как вы там в Америке?», «Юля, Вася и президент», «Нью-йоркские вечера». Илья Шатуновский издал сборники фельетонов: «Условная голова», «Бриллиантовое полено», «Дикари в экспрессе», «Расторопные медузы» и другие. Стрельников — лауреат премии имени Воровского, Шатуновский — лауреат премии Союза журналистов СССР. Работа Бориса Стрельникова в журналистике отмечена орденом Ленина, Илья Шатуновский награжден орденами Трудового Красного знамени и «Знаком Почета».
Третьим соавтором книги с полным правом можно назвать известного советского сатирика, народного художника РСФСР, лауреата премии Союза журналистов СССР, также воспитанника «Комсомольской правды» Ивана Максимовича Семенова. Его карандашу принадлежат не только иллюстрации к этой книжке, но и зарисовки с натуры, которые он сделал во время своей поездки в Соединенные Штаты.
Америка справа и слева - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Разгром «демонстрантов» начался на четвертый день съезда. Чикагские полицейские и солдаты национальной гвардии взя1ли в железное кольцо тоненьких девочек и бородатых юношей. Их били дубинками. Их швыряли на землю. Их топтали ногами. Это было зверское, садистское избиение, которому, казалось, не будет конца. Потрясенный Маккарти видел все это из окна отеля. Лицо его было залито слезами. В комнату вбежала его дочь.
— Папа, — кричала она, — сделай что-нибудь! Останови это избиение!
Что он мог сделать? Теряя самообладание, Маккарти решился на отчаянный поступок. Он позвонил в зал съезда и резко сказал своему помощнику:
— Сообщите председателю, что я снимаю свою кандидатуру. Я сдаюсь… Только пусть прекратят избиение детей.
— Поздно, — ответил помощник. — Поздно… Начался подсчет голосов.
В это время в зале представители пятидесяти американских штатов в алфавитном порядке называли имена кандидатов, за которых они собирались голосовать. Порядок нарушил руководитель делегации штата Висконсин. Вместо того чтобы произнести имя кандидата, он спросил:
— Неужели нет силы, которая бы заставила прекратить полицейский террор на улице?
— Что о нас будут думать во всем мире? — вслед за ним спросил руководитель делегации штата Мэйн.
Сенатор Маккарти потерпел поражение в зале съезда. И его «гвардейцы» были разбиты на Мичиган-авеню. Избиение было настолько чудовищным и кровавым, что даже буржуазная печать была надолго шокирована. Фотографии «взбесившихся полицейских» обошли все американские газеты и журналы.
Не успели осенние дожди смыть кровь с мостовых Чикаго, как в действие вступила американская юстиция. Сперва восемь молодых людей, которых назвали «зачинщиками беспорядков», вызвали в комиссию по расследованию антиамериканской деятельности в Вашингтоне. Затем дело было передано в чикагский суд. Решено было судить не полицейских, а руководителей мирной демонстрации молодежи.
Нас провели по этажам судебного помещения и, как гостям из другой страны, любезно показали выложенные молочным кафелем камеры предварительного заключения. Это были обыкновенные каталажки, выполненные, однако, в стиле новейшего «модерна», даже с шиком. Затем нам продемонстрировали искусно сработанный станок для снятия отпечатков пальцев, скоростные лифты, в которых арестованные отделены от стражи изящной узорчатой решеткой. И было во всем этом тюремном оборудовании такое великолепие и такой блеск, что, перенесись сюда из прошлого века какой-нибудь алабамский или техасский шериф, он, не задумываясь, превратил бы одну из камер в свой личный кабинет, чтобы отсюда осуществлять закон и порядок.
Внутренняя отделка судебного зала тоже была выше всяких похвал. Стеклянный потолок излучал дневной свет, и мы, было, принялись рассматривать чикагское небо, но вспомнили, что над нами еще двадцать пять этажей. У стен, отделанных под дуб, стояли полицейские, скрестив на груди могучие руки. Пятнадцать присяжных заседателей (трое из них — запасные) испуганно поглядывали на судью, который по-отечески журил адвоката.
— Почему в зал пускают не всех, а по выбору полиции? Вот вы и спросите об этом у полиции, — с улыбкой втолковывал адвокату сухонький судья в черной мантии, похожий на доброго и чудаковатого дачного деда.
— Но, ваша честь… — попытался что-то вставить адвокат.
— Садитесь! — неожиданно рявкнул судья. — Садитесь, вы, как там ваша фамилия?
— Ваша честь, — обиделся адвокат, — моя фамилия…
— А я все равно не запомню, — добродушно махнул рукой дачный дедушка. — Я таких, как вы, уже тысячи видел перед собой…
Судью-оригинала зовут Джулиус Хоффман. За овальным столом посреди зала сидит его однофамилец Эбби Хоффман, один из подсудимых. Что-то читает. Иногда отрывается от чтения и поглядывает в нашу сторону. Мы сидим в первом ряду загончика для прессы, совсем рядом с подсудимыми. Ближе всех к нам — взлохмаченный, бородатый Ли Вейнер. Неожиданно он оборачивается и вполголоса спрашивает:
— На каком языке вы сейчас говорили?
— На русском.
— Вы из «Правды»? Мы киваем.
— Это хорошо, — улыбается Ли Вейнер.
От стены отделяется полицейский, подходит к нам и сердито шипит:
— Общаться с подсудимыми не разрешается. Жестикулировать тоже не разрешается.
Адвокат снова начинает что-то доказывать судье. Репортеры рядом с нами скучают. В зале суда запрещено фотографировать и снимать на кинопленку (это чтобы под видом камеры или треноги в зал не протащили бомбу или автомат). Поэтому места фототелекинорепортеров занимают художники. Работают они для газет и телевизионных последних известий. Мы замечаем, что один из них рисует нас. Это господин средних лет с лысиной и черными чаплинскими усиками. На шее у него завязан прелестный голубой бант.
— Поправь галстук, — шепчет Вашингтонец Москвичу, проводя расческой по своей шевелюре. — И вообще давай меньше шевелиться. Портреты могут выйти плохо, и мы предстанем перед американскими телезрителями в искаженном виде.
Мы принимаем неподвижные позы. Вскоре художник рассовывает карандаши по карманам, закрывает альбом и торопливо поднимается с кресла.
— Пойдем покурим. — Вашингтонец толкает локтем некурящего Москвича. — Измени хоть раз своему правилу. Иначе маэстро умчится на телестудию, так и не оставив нам своих визитных карточек.
В коридоре мы сталкиваемся с ним нос к носу.
— Господин художник, — обращается к нему Вашингтонец, — можно задать вам один творческий вопрос? Как мы получились на ваших полотнах?
Щеки художника заливаются краской.
— Простите, но я вас, кажется, не рисовал, — мямлит он в смущении.
— Мастера всегда скромничают, — подбадривает его Москвич. — Но нам почему-то кажется, что вы нас рисовали.
— Вполне возможно, — мнется художник. — Но, очевидно, это были только наброски.
— Отлично! — успокаивает его Москвич. — Покажите наброски хотя бы в порядке консультации. Разумеется, если это не нарушает свободы творчества.
Художник растерянно открывает альбом. Батюшки! Да он, оказывается, карикатурист!
— Что, не нравится? — суетится художник. — В таком случае я не отдам рисунок на телевидение, а помещу в свою коллекцию. У меня дома прекрасная криминалистическая галерея. Я был на процессе Джека Руби в Далласе, и сделал несколько очень удачных портретов. Есть немало других уникальных работ.
Перспектива оказаться в одной галерее с уголовными элементами кажется нам не совсем привлекательной.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: