Викторин Попов - Люди Большой Земли
- Название:Люди Большой Земли
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Типографии газеты „Правда
- Год:1932
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Викторин Попов - Люди Большой Земли краткое содержание
Книга посвящена людям Большой Земли, северному народу — ненцам, обитающим в Большеземельской тундре Северного Края. Большеземельская тундра — наиболее удаленный от центров и глухой угол Европейской части нашего Союза.
Вот об этих людях, только ныне вступающих в культурную жизнь страны, и о людях, которые несут в их среду начала социалистического строительства, и пишет Викторин Попов. Его книга дает новый материал, показывает еще никем не показанные картины.
Книга рассказывает о сегодняшних, советских днях и делах ненецкой (самоедской) тундры, она зарисовывает ломку старого быта, проникновение в тундру советизации и советских людей, зачатки советского строительства, пути и методы социалистического развития, обрисовывает все это правдиво и просто, на живом материале непосредственных наблюдений.
Люди Большой Земли - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
У крыльца Совета на камне сидит пятнадцатилетний мальчик и карандашом рисует море, по которому плывут льды. Вы чувствуете, как льды медленно движутся. Не понять — какими штрихами он воздействует на эмоции, заставляя чувствовать это движение. Над каждой нарисованной им льдиной колышется легкое облачко испарины. Наш глаз этой испарины, образующейся от разности температуры пьда, воды и воздуха, в натуре даже не замечает.
Просматривал другие рисунки: снега, олени, море. Какая динамичность! Природу схватывает в движении, умеет изображать ветер, туман. Его рисунки много сложнее японских примитивов.
Акварель создана для севера, юг — вульгарен. Нигде мне не случалось любоваться такою девственною чистотою и нежностью красок неба и моря.
За избушкой Совета — безкрайняя равнина тундры. Сейчас земля отмерзла пучками голубых незабудок, как пучками звезд, и желтыми полярными маками золотистей самого солнца. Любовь к нежнейшей яркости полярных красок — болезнь, которая поселяется в крови каждого, побывавшего на крайнем севере.
В лучшей хабаровской избе — фактория Госторга. Тонкими перегородками, не доведенными до потолка и оклеенными цветастыми обоями, изба делится как бы на три комнаты. В первой, где печь, живет ненец-сторож с кучей ребят; во второй — спальня агентов; на полу, на койках набросаны песцы, у окна незапирающийся сундучок с пачками кредиток и мешочками новеньких серебряных полтинников; третья комната — контора. Посреди конторы — длинный стол, на нем счетоводные книги, клочки записок, тарелки с нарезанным омулем, почерневшие от непрерывного употребления кружки, ведерный самовар. На стене портрет М. И. Калинина, писателя Грибоедова и плакат: «Как избавить оленя от овода?» По идее издателя плакат в красках должен облегчить борьбу с оводом — самым сильным врагом оленя. На спине, в паху овод откладывает личинки, которые со временем дырявят кожу (потому молодняк бьют осенью, когда еще не успеют появиться свищи). Плакат рекомендует купать оленя в ванне! Так и написано: «Чаще купай оленя в ванне» В земле нужно вырыть широкую и, по росту оленя, глубокую четырехугольную яму, каждого оленя подвести за рога и по-настоящему выкупать. Сооружение ямы в промерзло-каменной почве, которую лом не берет, конечно не под силу кочевнику. Еще более сложна задача поимки полудиких оленей.
— У меня тысяча оленей, — говорит ненец, рассматривая картинку. — Мы кочуем с места на место. Оленя трудно ловить, нужно много людей.
— Кому нечего делать — пусть купает, — добродушно смеется второй.
В конторе непрерывно поят чаем. Народ, сизый дым. Ненцы — у стола, на полу.
Конец июля, начало августа — разгар заготовок. Агенты сбиваются с ног. Агент Канев производит осмотр пушнины, выписывает продовольственную норму. Его помощник выдает по выписке продукты и товары.
Отвалившись от чая, а пьет он его кружек десять за присест, — ненец развязывает мешок с песцами и безучастно ожидает расчета. У одного в мешке пять шкурок, у другого несколько десятков. Каждую нужно расценить. Канев поглаживает песца, встряхивает его, смотрит на свет, выворачивает на руку. Вполне ли зрелый, нормальной ли густоты пух, высока ли ость, пушист ли хвост и чисто ли выделана мездра? Если волосяной покров низок, а на боковых частях редины и в мездре синева у огузка, он отбрасывает шкурку в третий сорт. За недопесок, у которого волос тускл и сероват, выплачивается лишь треть цены первого сорта.
Принять песца — сложная наука.
Ненец сдает двадцать шкурок. Агент просматривает их молча, на минуту задумывается и объявляет:
— Тебе за песцов следует пятьсот рублей.
— Так, так, — соглашается ненец, наблюдая в окно ездовых собак или беседуя со вновь прибывшим оленеводом.
— Ошибся, семьсот, — поправляется агент.
— Так, так, — отвечает сдатчик.
Агент заносит в книгу: от кого, сколько, какого сорта. Рассчитав сдатчика за десять песцов по третьему сорту и сделав уценку за дефекты в двадцать процентов, он безнаказанно может записать: принято десять песцов второго сорта с уценкой в десять процентов.
Здесь — в оторванности, в тундровой первобытности — возможности для злоупотреблений неисчислимы. Только на подборе людей построена работа фактории и кооперации. Агент Канев — зырянин, постоянный обитатель тундры, член партии. Его деятельность за два года не вызывает опасении, а вот с прежним агентом дело кончилось не ладно.
Случается, что ненец не имеет пушнины, тогда с фактории дают продукты под будущую сдачу. Потому у некоторых задолженность.
— За тобой от прошлого года сто двадцать рублей, — говорит Канев.
— Так, так, — подтверждает ненец.
— Вот чудак! — смеется агент. — Я пошутил. Тридцать рублей.
— Ну, ну… — соглашается ненец.
По числу едоков сдатчик получает сахар, чай, крупу, ржаные сухари, белые сушки. Бедняку за каждого песца премия — сто грамм чая. Ненцы любят чай душистый и крепкий. В лавке покупают мануфактуру, галантерею, кожу. В лавку ненец приходит с женой. Выбор принадлежит ей. Только ружье, нож, пояс покупает сам хозяин.
В этом году «богатый урожай» песцов. Запасы госторговских грузов растаяли в первые недели. А самоеды все несли пушнину — ценнейшее произведение тундры (песцы — чистая валюта).
Канев чуть ни ежедневно отправлял радио в Тельвысочную, в Архангельск: «Шлите дополнительные грузы, план выполняю с превышением».
3
Сухой олень
Зимой в московской печати появилось странное сообщение с о. Вайгача: «Сегодня к нам прибыл на велосипеде турист вокруг света Травин. Отсюда будет держать путь на Новую Землю, Ямал. Настроение бодрое».
Читатель был в крайнем недоумении. В Арктике? На велосипеде! Диким представлялось, чтобы человек мог пробираться много севернее полярного круга — во льдах, в метелях, в полном безлюдьи да еще… в одиночку и на велосипеде!
Вайгач лежит под Новой Землю, образуя с ней Карские ворота. Как и все побережье Ледовитого океана, от устья Печоры до Ямала, зимою остров необитаем.
Здесь дуют жесточайшие, затяжные норды. Норд с легкостью танка выворачивает железные фермы радиомачт — тогда радисты-подвижники объявляют тяжелый аврал — он подхватывает и кружит неосторожного человека, как клок шерсти с оленя. От жилого дома до радиорубки — три десятка шагов — добираться на вахту надо ползком, глубоко всаживая в снег кинжальный нож и удерживаясь за рукоять, иначе сорвет с земли и унесет в метель, в полярную ночь.
И вот, когда и в Москве ртуть падала за двадцать пять ниже нуля, с Вайгача сенсация: через тысячекилометровую безлюдность к 70° пришел человек на велосипеде!
У Юшара, в становище Хабарове, я встретил молодого человека пышного здоровья — Глеба Леонтьевича Травина. Это был тот самый турист вокруг света — русский, из Пскова — который на велосипеде шел по арктическому маршруту.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: