Александр Бушков - Оборотни в эполетах [Тысяча лет Российской коррупции] [litres]
- Название:Оборотни в эполетах [Тысяча лет Российской коррупции] [litres]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Литагент 1 редакция (17)
- Год:2021
- Город:Москва
- ISBN:978-5-04-119283-9
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Бушков - Оборотни в эполетах [Тысяча лет Российской коррупции] [litres] краткое содержание
Воровали и мелкие чиновники, и помещики, и дворяне, и приближенные к царской семье вельможи. Увлекались казнокрадством генералы, военачальники и воспетые поэтами герои. Придумывали мошеннические схемы губернаторы, крупные банкиры и промышленники…
За многими, весьма многими водился этот грешок.
Сегодня что-нибудь изменилось? Масштабы, суммы, социальное положение коррупционеров? Выводы делайте сами. А пока – погрузитесь в этот чарующий мир золотых эполетов, залитых светом дворцов, роскошных балов и прекрасных дам – там! там дрожали и потели в предвкушении халявных денег потные ручонки алчных мздоимцев, жуликов и сиятельного ворья… В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Оборотни в эполетах [Тысяча лет Российской коррупции] [litres] - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Так в точности и неизвестно, как на них вышла полиция. Самая убедительная версия – то ли расхвастали спьяну где-нибудь в трактире и случившийся там агент сыскного подслушал, то ли начали бахвалиться перед знакомыми, какие они крутые и что они вскорости устроят, – и кто-то сообщил куда следует. Как бы там ни было, грабить и убивать шли всерьез, с хорошо заточенными антикварными кинжалами, – взяли их на полдороге… А могли и не взять…
Еще один случай, правда, начисто лишенный юмора. Весной 1879 года в своей постели нашли мертвым шестнадцатилетнего Николая Познанского. Смерть произошла в результате отравления морфием. Юноша был жизнерадостным и общительным, никаких амурных или прочих трагедий с ним не произошло, так что причин для самоубийства вроде бы не имелось. В семье все тоже складывалось нормально, семья была небедная и благополучная (отец – жандармский полковник, отнюдь не домашний тиран).
Едва сыщики начали копать, поперла романтика опять-таки дурного пошиба. Подозрения пали на сорокалетнюю гувернантку детей Познанских, француженку по происхождению Маргариту Жюжан. Выяснилось много интересного. Оказалось, что к тому времени покойный и француженка более двух лет находились в самых что ни на есть взрослых отношениях. Что полковник их однажды застал в самом недвусмысленном положении, но мешать не стал и тихонечко ушел (должно быть, руководствуясь нехитрой жизненной логикой: подрос сыночек, что теперь? Лучше уж так, чем если бы он начал шляться по борделям и подцепил какую-нибудь заразу. В конце концов, как гласит старая русская поговорка, «сын не дочь, в подоле не принесет»).
Самое интересное, что у француженки, судя по всему, возникло самое настоящее чувство (не столь уж редкая ситуация – увядающая красотка и юный красавчик). А вот Николай… Набравшись опыта с гувернанткой, к «воспитательнице» откровенно охладел: сложилась теплая компания «золотой молодежи» обоего пола, где присутствовало не только шампанское, но и морфий (наркомания уже тогда имела место быть). Поскольку под рукой имелись молодые и доступные красотки («золотая молодежь» уже тогда зажигала не по-детски, и вполне приличные, по мнению окружающих, девицы из хороших семей втайне успевали, гм, изрядно напроказить), юноша, должно быть, подумал: а на кой черт мне теперь эта старая баба?
Француженка откровенно ревновала, несколько раз набивалась к «воспитаннику» в спутницы на эти вечеринки (что того и раздражало, и тешило самолюбие: вон как за мной бегает…). В ту ночь Жюжан спала в соседней комнате, имела полную возможность войти и подмешать смертельную дозу морфия к какому-нибудь безобидному питью на ночном столике.
Загадка так и осталась неразгаданной. На суде француженка произвела на присяжных самое хорошее впечатление: держалась скромно, горевала о смерти молодого человека, а твердых улик не имелось, одни подозрения. Суд ее оправдал. В общем, темное дело. Помня о презумпции невиновности и наркотических забавах той компании, нельзя исключать, что вьюнош отдал богу душу от банального и классического передоза…
Особая статья – «честные убийства». Которые у всех окружающих не вызывали ни малейшего осуждения, вовсе даже наоборот. Речь пойдет о дуэлях…
«Классических» дуэлей на европейский манер (тех самых, с которыми жестоко, но в итоге безуспешно боролся кардинал Ришелье) допетровская Россия не знала совершенно. Случались поединки меж знатными особами, но исключительно в рамках так называемого суда Божьего. В случае запутанной тяжбы, когда суд не мог определить, кто прав, а кто виноват, дело часто заканчивали «судом Божьим» – считалось, Бог разберется, кто окажется убит, тот и был не прав. Это отнюдь не русское изобретение, а распространенная общеевропейская (в Средневековье) традиция. В Англии случалось, что «суд Божий» определяли и простым крестьянам (лично свободным) – как правило, из-за запутанных земельных споров. Правда, как люди происхождения неблагородного, они дрались не мечами, а заостренными палками (в некотором смысле орудием, не менее убойным, чем меч).
Дуэль в России прописалась во времена Петровских реформ, когда из-за границы перенимали все подряд: и полезное, и не столь уж. Поначалу дуэлировали по старой привычке исключительно офицеры-иностранцы – но очень быстро эту привычку у них переняли и русские дворяне. И понеслось…
Кардинал Ришелье особо завзятым дуэлянтам рубил головы (очень уж много дворян погибало, сплошь и рядом по совершенно пустяковым поводам). Петр I тоже вроде бы с дуэлями боролся не на шутку – при нем законы предусматривали смертную казнь не только для самих дуэлянтов, но и для их секундантов. Однако неизвестно ни одного случая, когда этот закон применялся бы на практике, он попросту не работал. Так обстояло на протяжении всего XVIII столетия.
При Николае I дуэлянтов-военных (пусть и не всегда) лишали чинов, ссылали на Кавказ солдатами (или оставляли в офицерском чине, как это случилось с Лермонтовым, но в тогдашнюю «горячую точку» отправляли). Штатских ссылали за Урал или сажали в крепость. Могли приговорить и к церковному покаянию, как произошло с застрелившим Лермонтова майором Мартыновым. Церковное покаяние – не столь уж легкое наказание. Фактически человека на пару-тройку лет заключали в монастырь, не под замок, но без права выхода за ворота и с обязанностью присутствовать на всех службах. После реформ 1864 года дуэлянтам согласно одной из статей Уголовного уложения полагалось от двух до четырех лет заключения в крепости.
Несмотря на все эти крутые меры, дуэли оставались в самом широком распространении. Дело чести, понимаете ли. Общее состояние умов было таково, что моральному осуждению и форменному изгнанию из «общества» подвергся бы как раз человек, попытавшийся от дуэли уклониться (по меркам того времени – бесчестный поступок). А посему и на протяжении XIX века, что до реформ, что после, то и дело в укромных местах гремели пистолетные выстрелы. Порой дрались по крайне серьезным причинам, но сплошь и рядом – из-за совершеннейших пустяков. Коли уж вызвали – приходилось драться…
Вскоре после Русско-турецкой войны в одном из петербургских ресторанов обедал со знакомым молодой офицер в мундире гвардейской легкой кавалерии, с Георгиевским крестом на груди. Некий подвыпивший штатский рассмеялся ему в лицо:
– Удивляюсь, как можно было получить Георгия в вашем полку, который, сколько известно, нигде храбростью не отличился и никаких побед не одержал?
Полк он назвал точно – люди, понимающие это, определяли легко: у каждого полка мундир чуть отличался от других – цветом, погонами, петлицами, шитьем или отсутствием такового. Офицер потребовал у нахала взять свои слова назад – в ответ последовали новые оскорбления. Защищая честь мундира и честь полка да и свою, офицер тут же вызвал оскорбителя на дуэль – но закончившуюся трагически как раз для него. Была выбрана «американская дуэль» – самая жесткая разновидность, не оставлявшая проигравшему ни единого шанса остаться в живых. Дуэлянты одновременно выдергивали из кулака секунданта два конца носового платка – один был завязан узелком. Тот, кому достался узелок, должен был тут же покончить с собой. Узелок достался оскорбленному офицеру – и он, как человек чести, тут же выстрелил себе в висок…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: