Дмитрий Пучков - «Рим». Мир сериала

Д. Пучков:В судьбу, видимо, верил – раз так все прет хорошо, то и дальше, наверное, не хуже будет.

К. Жуков:А тут в сенат прибывает пополнение из бородатых упырей.

Д. Пучков:«Вот этот точно торговал на форуме рыбой». – «Этот хотя бы римлянин! Римский торговец рыбой – аристократ по сравнению с этими белгами и кельтами, которые зовут себя вождями. Глянь, у этого вообще серьги, блин!»

К. Жуков:Кубло римских аристократов стоит на балкончике в составе Марка Туллия Цицерона, Марка Юния Брута, Гай Кассия Лонгина, Гая Сервилия Каски и прочих. Патриций только Каска из рода Сервилиев. Все остальные – плебеи. Что они выделываются? А уж белгов там в принципе быть не могло, потому что белги – это дальняя Галлия (теперь Бельгия), она не была в то время романизированной провинцией, оттуда никаких сенаторов не было.

Д. Пучков:Ну, в целом они про то, что надо держать себя в строгости. Приличный мужчина не мог себя никаким безобразием украшать.

К. Жуков:Ни в коем случае.

Д. Пучков:Какие-то пряжки на сандалиях – недопустимо.

К. Жуков:Только завязки.

Д. Пучков:А серьги – что это вообще?

К. Жуков:Римские мужчины серьги не носили, а уж тем более в сенате!

Д. Пучков:«Это конец! Вторжение галлов».

К. Жуков:Они намекают на вторжение галлов времен царей, когда гуси Рим спасли, загоготав и обосрав всю стену.

Д. Пучков:«Я так понимаю, вот этот рыжий, идущий по пятам за Цезарем, это знаменитый Люций Ворен?» – «Он самый». – «Животное с полей – римский сенатор!»

К. Жуков:И что характерно, это же как раз Гай Сервилий Каска выдает про животного с полей. А рядом, с удивлением на него взирая, стоит настоящее животное с полей – Гай Кассий Лонгин, который прошел огонь, воду, медные трубы. Он фактически с самого рождения в армии, профессиональный головорез и боевой офицер.

Д. Пучков:«Не волнуйся, Каска. Скромные подданные царя Цезаря должны учиться терпению. Пойду-ка я домой да напьюсь вина. Всего вам хорошего!»

К. Жуков:Говорит Марк Туллий Цицерон и удаляется.

Д. Пучков:«Старый дурак!»

К. Жуков:Цезарь со значением разворачивается, видит Брута и кидает ему среднюю зигушку. Брут тоже так неуверенно ему подзиговывает, типа «ой, извините». После чего все оказываются в доме у Брута и страшно психуют, потому что Брут бегает кругами и орет…

Д. Пучков:«Видал, как он посмотрел?!»

К. Жуков:«Он все узнает!»

Д. Пучков:«Прикидывается, будто ничего не знает! Ждет, когда выдадим себя!» – «Ему на нас плевать, он считает нас трусами!» – «В любом случае пора действовать. Сегодня он привел галлов, кельтов, плебеев, завтра приведет белгов или вольноотпущенников и не угомонится, пока не превратит сенат в публичный дом. Чужеземного сброда станет больше, чем нас, представителей знати. Нас унизят и лишат власти. Пора действовать!» – «А как же кровожадный Люций Ворен?» – «Люций Ворен – сын шлюхи». Прямо как дети в интернете. «Вы что, знакомы лично?» – «Я знаю его».

К. Жуков:Ну, опять же, все эти вопли плебеев про плебеев. Что пытались этим сказать, неясно.

Д. Пучков:Дальше обсуждают Ворена. «Помнишь легионера, который…?» – «Цезарь сделал его сенатором, чтобы угодить толпе. А в сенате этот пес ни на шаг от него не отходит. Грозный пес. Если хотим разобраться с Цезарем в Сенате, надо разобраться с Люцием Вореном». – «Убьем и его – в чем проблема?»

К. Жуков:Тут Сервилия заорала, что нельзя убивать народного героя.

Д. Пучков:«Его любит народ». – «И что? Я убью его». – «Нет, убивать народного героя нельзя, это все испортит. Умрет только тиран». – «Тогда убьем Цезаря в постели. Он же не спит с легионером». – «Неплохая мысль. Можно подкупить рабов, подкупить повара, подкупить дегустатора, отравить его». И тут Брут взвивается: «Это вам не дешевое убийство! Это благородный акт, который надо совершить с достоинством, при свете дня, в стенах сената своей рукой. Моей рукой». – «Ты прав, конечно. Прости. Все это здорово, но как?»

К. Жуков:Они побаиваются, что Ворен их сам зарежет.

Д. Пучков:От Ворена любой фигни можно ждать.

К. Жуков:Так точно. Ну а напряжение в фильме нарастает, кадры сменяются довольно быстро, явно символизируя, что все движется к развязке. В целом сериал характерен довольно неторопливым повествованием. А тут все начинает ускоряться.

Ворен спит с Ниобой; жаба Сервилия спит одна, вспоминает вдруг, откуда она слышала про Люция Ворена, будит своего сына и говорит: «Точно Ворен? Я же вспомнила, кто это!»

Д. Пучков:«Я слышала это имя раньше».

К. Жуков:Да-да-да. Рабыня приносит Атии приглашение от Сервилии то ли на ужин, то ли на обед, короче, в гости.

Д. Пучков:На вечеруху.

К. Жуков:Атия сидит в своей потрясающей вилле, там садик, вид на Рим офигительный открывается. Видно Капитолий, цирк.

Д. Пучков:Room with the view.

К. Жуков:Да-да-да. Шикарная видовая виллочка у нее. Атия говорит, что хочет пойти к Сервилии, потому что ее забавляет, как та злится.

Д. Пучков:Тут Атия не угадала. Хотя нет, она же говорила Цезарю.

К. Жуков:Атия первая говорила Цезарю, потому что она по фильму хорошо знала тварь Сервилию и понимала, что та не угомонится ни в коем случае.

Д. Пучков:Даже сын обалдел. «Разумеется, приму приглашение». – «Это разумно». – «Наверное, нет. Ее гнев меня забавляет. А ты пойдешь со мной?» – «Защитить меня, конечно. Кто знает, что на уме у безумной старой черепахи». Дочурка встревает: «Не говори так». – «Она безумная старая черепаха. Я думала, ты выше таких дурацких переживаний. Расти должна, дочурка». – «Нет, но я стараюсь». – «Все-таки пришла в ум. У тебя еще остались к ней чувства? В этом нет ничего плохого». – «Нет у меня никаких чувств. Только жалость к ней и к себе, какой я тогда была. И к тебе».

К. Жуков:«Ко мне?»

Д. Пучков:«Глупышка».

А Пулло между тем собирается в деревню.

К. Жуков:В поля.

Д. Пучков:«Хотел прогуляться до святилища богини Русины, попросить прощения за все плохое, что я натворил. Как думаешь, она простит меня?»

К. Жуков:Это он с Иринкой общается.

Д. Пучков:«Кто знает этих богов?» – «Пошли со мной, если хочешь». Он к ней со всем уважением.

К. Жуков:Да. Пулло ее освободил, с собой везде таскает, разговаривает ласково. Чего она такая неблагодарная дура?

Д. Пучков:Не знаю. Баба, одно слово.

К. Жуков:Человек-газета появился.