Владимир Соболь - Время героев
- Название:Время героев
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ACT, Астрель-СПб
- Год:2010
- Город:Москва, Санкт-Петербург
- ISBN:978-5-17-065104-7, 978-5-9725-1727-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Соболь - Время героев краткое содержание
И конечно эта книга о самом генерале Мадатове, чью храбрость никто не превзошёл за всю историю Российской империи.
Время героев - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Ничего страшного. Наш с князем полковой командир сказал однажды, мол, если гусар дожил до тридцати пяти лет, это уже не гусар, а дрянь. Я, изволите видеть, дрянью себя не считаю, но срок отмеренный перевалил. Значит, и конец мой, хотя не виден, но близок. Зейнаб же кебином своим вполне обеспечена, так что... Ежели что, сможет обойтись без меня.
— Венчаться не думали?
— У неё своя вера, и мою принимать она не захочет. Что же касается Петербурга, то — зарекаться не буду. Но ведь и у Алексея Петровича уже вторая жена кебинная. А его амбиции, поверьте, одним Кавказом не замыкаются.
Софья Александровна подняла руку, и Патимат вложила в неё узкий бокал с напитком цвета рубина. «Не вино, — подумал Новицкий, — но нечто для подкрепления сил. Любопытно, — мелькнула иная мысль, — что из сказанного ею исходит из личного опыта? Всё ли так ладно в этом семействе, как говорят о том в Шуше и Тифлисе?..» Но додумать до конца не успел, потому как княгиня заговорила:
— У Алексея Петровича кебинных, как вы говорите, жён может быть хотя бы и два десятка. А вам и одной окажется слишком много. Вы человек тяжёлый.
— Я — тяжёлый? — который раз за сегодняшний вечер поразился Сергей. — То есть Алексей Петрович лёгкий, а я тяжёлый?
— В переносном, конечно, смысле. Алексею Петровичу легко с людьми расставаться. Я заметила — он человека с себя снимает, как поношенную перчатку. Сегодня ещё нужен был, а завтра уже в мусорной куче. Вы же человек обязательный. Если кого-то приблизите, потом его от вас только с кожей отодрать можно. Нет, Сергей Александрович, вы человек, в самом деле, тяжёлый. Все ваши привязанности вас тяжелят преизрядно. И та же Лейла — Зейнаб...
Закончить фразу Софья Александровна не успела, потому как дверь распахнулась и в комнату не вошёл, а, обычной своей летящей походкой ворвался хозяин дома, генерал-майор князь Валериан Мадатов.
Сергей начал подниматься ему навстречу, но Мадатов обхватил его за плечи и силою посадил в кресло.
— Сиди, Новицкий! Дай я на тебя погляжу. Внизу, в зале заметил, подумал, что обознался. Потом смотрю, думаю — точно он. Исхудал, брат, что стоялая лошадь после зимы.
Сергей усмехнулся такому сравнению.
— Болезни и ранения, князь, сами знаете, здоровья и красоты человеку не прибавляют.
— Нет, Новицкий, пока, слава богу, не знаю.
Уголком глаза Сергей поймал тревожный взгляд, который Софья Александровна бросила вдруг на мужа. Тот, кажется, тоже его приметил.
— Да, соврал, соврал, вспомнил. В тринадцатом, после Лейпцига почти девять месяцев провалялся с дурацкой раной. Доктора немецкие руку хотели отнять. Так я два пистолета под подушкой держал. Кто, сказал, сунется с пилой, маской или ремнями, тому пуля без промедления. Учили вас лечить, вот и лечите. А калечить — и без вас мастера найдутся. И что ты думаешь — спасли руку. Да — девять месяцев пролежал. Как заново, брат, родился.
Он оглушительно рассмеялся своей же шутке и вдруг остановился, словно бы поперхнувшись, и зашёлся мучительным лающим кашлем. И снова Новицкий перехватил тревожный взгляд, которым Мадатова окинула мужа.
«А ведь он нездоров, — мелькнула странная мысль, которую Сергей постарался тут же отбросить. — Не может этого быть. Его ещё в гусарах звали — железный. А в здешних местах о нём и вовсе легенду сочинили, мол, если Мадат-паша когда-то и спит, то не более чем вполглаза...»
Мадатов же раза два хлопнул себя по шее, показывая, что подавился какими-то крошками, опустился в кресло и щёлкнул пальцами. Безмолвная Патимат немедленно подала ему бокал оранжада.
— Ну, ты меня, брат, удивил. Читал я твои отчёты, что ты для Рыхлевского подготовил. Я же его, Софья, помню ещё подпоручиком — в Преображенском. Тихий, застенчивый мальчик, даром что гренадер. Здесь три месяца по горам! Там почти год пленным с двумя побегами! Прямо... — Он поворотился к жене. — Как звали того героя, Софья, что после войны ещё десять лет по морям плавал?
Софья Александровна словно зажглась улыбкой:
— Улисс, князь. Улисс хитроумный.
— Вот-вот, Новицкий, ты, как Улисс: всё время в пути и всё мимо гавани.
Неожиданное сравнение польстило Сергею.
— Но вы, ваше сиятельство, тогда должны быть — Ахиллес. Герой неустрашимый, непобедимый и беспощадный.
— Не откажусь, Новицкий, не откажусь. Но в какую же пятку ударит меня стрела? Правую? Левую? На какую мне двойной каблук заказать? Со стальным, знаешь, вкладышем.
Он снова расхохотался, но уже осторожнее. Княгиня подождала, пока он отсмеётся, а потом сказала:
— Знаете, господа, ведь вам и правда подходят античные имена. Даже странно — спустя тысячи лет, в другом уголке земли... Хотя погодите, — оборвала она себя же. — Почему — другом? Здесь же, между морем и Кавказским хребтом, она, Колхида! Сюда же Ясон с товарищами плыли за руном золотым.
— Видите, как всё замечательно сходится, — подхватил довольный Новицкий. — Алексей же Петрович, стало быть, наш Агамемнон.
— Нет, нет, нет! — закричал Мадатов в притворном ужасе. — Эту историю я хорошо помню. Софью я ему — не отдам!
Тут уже они рассмеялись втроём: чисто, вольно, от всего сердца. Мадатов замолчал первый и поднялся из кресла быстро, легко, словно его подкинула невидимая пружина.
— Ты устала, Софья, — заключил он сухим, непререкаемым тоном, каким отдавал приказания своим офицером. — Вечер был трудным. Отдыхай. А мы с Новицким ещё у меня потолкуем.
В кабинете князя Сергей в ещё более усечённом виде рассказал историю своего плена.
— До Бранского нам с тобой не добраться, — с явным сожалением заключил князь, постукивая по столешнице поочерёдно всеми десятью пальцами. — Три года назад я ему сгоряча чуть голову не отрубил, а сегодня уж — какая дуэль между нами. И Георгиадис ему хвост не прищемит, потому как доказательств у тебя нет. Так ведь?
— Так точно, — усмехнулся Новицкий.
— Ну так и не мучай себя. Бессильная злоба, она, брат, знаешь — человека только изводит. Абдул-бек, слышал, объявил мне канлу. И что же — скоро над ним все женщины посмеются.
— Он пытается сделать, что может, — осторожно заметил Новицкий.
Мадатов помрачнел, вспомнив нападение шайки бека на Чинахчи, преждевременные роды жены и страшный приговор лекарей. Сергею же привиделось рябое лицо белада, каким он видел его в полутьме тюремной лачуги, и ужас, который он испытал в тот вечер, вновь накрыл его ледяной волной, затопившей всё тело разом.
Мадатов молчал, соображая некоторые, очевидно, ему одному известные подробности, и Сергей тоже замкнул рот, не желая прерывать мысли хозяина. Наконец, тот решился.
— Если уж у тебя душа так горит, пожалуй, я тебе подскажу: у Абдул-бека есть ещё один враг. Аслан-хан кюринский, нынче казикумухский. Разбойник застрелил его брата, Гассана. Славный был мальчик. Поговори с ханом. Может быть, вдвоём придумаете, как до бека добраться. Письмо к нему я тебе напишу. Чувствую, что, пока ты за Бетала своего не ответишь — не успокоишься. Так ведь, Новицкий?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: