Элиф Шафак - Ученик архитектора

И вот 7 сентября, в благоприятный для начала строительства день, скрупулезно высчитанный главным придворным астрономом Такиюддином, Джахан оказался на месте будущей мечети. Он своими глазами видел, как лопата строителя впервые вонзилась в землю. Углы будущего здания были щедро политы кровью сорока овец и сорока баранов, которых принесли в жертву. Мясо этих животных сварили в огромных котлах и раздали бедным и больным проказой. В толпе зрителей, наблюдавших за церемонией, Джахан заметил Эбуссууда-эфенди, в высоченном тюрбане и развевающейся накидке. На лице его лежала печать высокомерия, и это было отнюдь не удивительно, если учесть, что недавно он стал шейхом-уль-ислам. Увидев этого человека, Джахан ощутил, как по спине у него побежали мурашки. Он до сих пор с содроганием вспоминал о суде над еретиком по имени Меджнун-Шейх, о его мягком голосе, прекрасном лице и ясном взгляде. Забыть такой взгляд было невозможно.

Наконец султан и члены дивана, а вслед за ними и все зеваки покинули площадь, предоставив ее в распоряжение рабочих, которых насчитывалось несколько сотен. Приглядываясь к рабочим, Джахан мысленно разделил их на два разряда: тех, кто иногда смотрит тебе в глаза, и тех, кто никогда этого не делает. Последние были галерными рабами: ноги их сковывали кандалы, а тела хранили следы кнута. В прошлом все они были христианами: моряками, крестьянами, пилигримами или путешественниками. Но жизнь их внезапно дала крен, и теперь собственное прошлое казалось этим людям сном. А в настоящем им приходилось с утра до ночи трудиться над возведением мусульманской мечети, получая за это несколько ломтей хлеба и миску жидкой похлебки.

Среди строителей были и такие, кто, подобно Джахану, пришел сюда добровольно. Они получали за каждый рабочий день плату в размере двух аспер, пища их была более сытной и вкусной, чем у галерных рабов, а самое главное, никто не смел их бить или понукать ими. Каменщики, землекопы, плотники, столяры, кузнецы, стекольщики, чертежники – все они принадлежали к определенным ремесленным гильдиям. Писцы записывали все расходы, которых требовало строительство, и впоследствии эти записи тщательно проверяли десятники.

Работа кипела повсюду. Стальные шкивы, лебедки, вороты, тросы – все было в действии. Плотники, по приказу Синана, установили огромный кран, приводимый в движение колесом. Теперь рабочие по нескольку человек крутили колесо, заставляя кран поднимать огромные камни. Джахан решил, что строительная площадка чем-то напоминает палубу корабля. И тут, и там каждый сознавал: любой его промах может свести на нет труд всех остальных. Но успех здесь тоже принадлежит всем, и каждому достанется доля этого успеха, как достается кусочек солонины, плавающий в похлебке. Люди, которые вместе строят дом или ведут корабль по бурным морям, становятся членами особого братства. Они понимают: для того чтобы добиться цели, необходимо объединить усилия. Взаимопонимание, существующее между ними, преодолевает все противоречия. Если хочешь выполнить то, что тебе поручено, волей-неволей придется забыть о неприязни и ссорах и действовать заодно со своим недавним врагом; тот, кто склонен выяснять отношения или оспаривать приказы, вносит в общее дело ненужную сумятицу.

Вскоре Джахан узнал, что строители не менее суеверны, чем моряки. Забивая гвозди, нельзя было свистеть, говорить шепотом или употреблять крепкие выражения. Ведь тот, кто делает это, призывает шайтана, а враг рода человеческого, как известно, никогда не пренебрегает приглашениями. Ну а уж если шайтан пожалует на стройку, то можете не сомневаться: его следы останутся в возводимом здании повсюду и сохранятся до конца времен. В подобные приметы верили не только мусульмане, но и иудеи и христиане. Для того чтобы защитить дом от дурного глаза, они, уходя, оставляли на стене ломоть хлеба и щепотку соли. Все без исключения рабочие были уверены: беременная женщина, прошедшая мимо стройки, принесет им неудачу. Предвестниками несчастья считались, кроме того, люди с заячьей губой, а также рыжеволосые и голубоглазые. Предубеждение против них было столь сильным, что Синан, уступая настояниям рабочих, вынужден был уволить огненно-рыжего каменщика.

Некоторые животные: лягушки, свиньи, хромые козы – тоже пользовались дурной славой. А вот против змей, скорпионов, ящериц, сороконожек и червей строители ничего не имели. Бродячие собаки разгуливали вокруг стройки целыми стаями, и рабочие, за исключением представителей исламской секты Шафии, относились к ним с симпатией, полагая, что собака – верное и благородное животное. На пауков взирали с благоговением: ведь, как известно, пауки спасли пророка Мухаммеда. Убить паука или, хуже того, раздавить его ногой – великий грех. Еще одним животным, приносящим удачу, строители, к великой радости Джахана, считали слона.

Его новые товарищи не сомневались, что земля и небо постоянно даруют им знамения, поэтому они внимательно наблюдали за каждой пролетевшей птицей и разглядывали каждый вырванный корень. Если ветер приносил неприятный резкий запах, они начинали подозревать, что поблизости кто-то готовит колдовское зелье. Добровольцы незамедлительно прочесывали местность, заглядывая во все дома на ближайших улицах, и, как правило, возвращались с испуганным до полусмерти рыбаком, лекарем или же просто древней старухой. Злополучных пленников, обвиненных в чародействе, неизменно намеревались предать смертной казни самым свирепым способом. К счастью, Синан всякий раз успевал вмешаться и убедить строителей отпустить очередного бедолагу с миром.

Хвастаться на строительной площадке тоже считалось дурной приметой. Никому не следовало упоминать о своих успехах, а если кто-то все же совершал такую оплошность, надо было тут же сказать: «Иншаллах». Нельзя забывать: все в руках Божьих и от нас ничего не зависит. Если в городе кого-то публично вздергивали на виселицу, некоторые рабочие непременно отламывали от виселицы щепку и носили ее в качестве амулета. Этот обычай неизменно приводил Джахана в полное недоумение. «Неужели несчастье одного человека способно принести счастье другому?!» – спрашивал он себя.

Синан не пытался опровергать подобные предрассудки, хотя, несомненно, сам и не разделял их. Впрочем, вскоре Джахан выяснил, что учитель тоже не чужд суевериям. У него имелся талисман, с которым он никогда не расставался. Талисман этот представлял собой два кожаных круга, один на другом: нижний из светлой кожи, а верхний – из темной. Прежде чем приступить к строительству, Синан непременно постился три дня. А когда работа была завершена, он всегда оставлял в новом здании какой-нибудь изъян – плитку, прикрепленную обратной стороной, поцарапанную мраморную плиту, камень с небольшой трещиной. Изъян был столь незначительным, что посторонний взгляд никак не мог его заметить, однако сам архитектор помнил: его творение несовершенно, ибо совершенство доступно только Творцу всего сущего.