Влад Ростовцев - Сходник

Отзывчивы, не алчны и не ограбят, якоже в Царьграде: потратишься лишь на скромные подарки им. На оставшееся же закупишь гостинцы для дома – в Киеве широк выбор!

При твоей-то прыти все младые киевлянки падут к ногам твоим! – еще и благодарны будут… Не все ж тебе отсиживаться под юбкой у Доброгневы!

Соглашайся, немедля, и не пожалеешь о том! Тмутаракань, Киев, виноградное – красное и белое, спелые абрикосы и арбузы, диковинные трели соловьев, полные кубки, еже встретишь соратников и многое вспомнишь с ними, осушая, прекрасные девы из разных племен, отзывчивые, и даже болотная рысь, о коей все прочие охотники из вятичей и не мечтают, ведь не доведется им таковой трофей!

Так спеши же туда, вздымая крыла своей доблести! Не медли!

Герою, аки ты, рожденному для славы, пристало искать новые подвиги! О ком еще слагать былины, перебирая звончатые струны гуслей?! И будут ревновать к Доброгневе иные жены, что не им выпало счастье ходить под тобой!

Молчан честно упирался в душе аж до пятого ковша…

Однако авантюрная тяга к странствиям и приключениям, заложенная в нем явно с рождения и активированная путешествием в страну ромеев, превысила резоны супротив, да и Путята был вдохновенен в завлечениях своих, пуще даже прежнего. И закусив моченым яблочком, а вслед утерев уста, огласил он, ощущая в себе прилив ухарства и позыв к новым соблазнам:

– Быть по сему! Еду в Тмутаракань и Киев! Однако лишь из приязни к тебе и ради Земли вятичей, любимой…

Наутро Путята убыл.

И возрыдала Доброгнева, вернувшись домой с малыми, едва Молчан открылся ей! А лишь выбежала, в сердцах, в сени, печалясь, что не затоплена печь и нет под рукой кипятка, о коем мечталось ей для силового вотума недоверия мужу, подобного тому, что в мысленном зле уготовляла Путяте, вдруг обозначился внутренний глас, сам заядлый авантюрист, некогда состоявший ангелом-хранителем у сэра Мордреда, знаменитого неким противоборством, запечатленным в преданиях туманного Альбиона и художественной литературе средневековья.

И вслух воздал Молчану:

– Мудро рассудил! Честолюбиво! Хвалю! Иначе закиснешь тут, да и сам уже дохну от скуки.

А не для того я вожусь с тобой, дабы до скончания своих дней промышлял ты токмо пушнину!

Герои – лишь те, кто промышляют подвиги! А где они у тебя? Нетути! Потому и был побит, ограблен и унижен в Царьграде, что не заслужил иного.

Ноне же, презрев постылый уют, встаешь на путь подлинного величия. И верит в тебя астрал!

IV

Генеалогически сей Мордред являлся либо племянником легендарного Артура – правителя кельтского королевства Логрес от сестры его Моргаузы и короля Лота Оркнейского, либо тайным сыном Артура от противозаконной связи с Моргаузой, и никто не ведает точного ответа, помимо небес, где фиксируется даже каждый земной чих. Однако не вызывает сомнений, что состоял он рыцарем Круглого стола на множество персон, сработанного из темного дуба и подаренного Артуру на его свадьбу с Гвиневрой отцом невесты.

Полтыщи лет прошло с той поры, еже нынешний опекун Молчана ладно справлялся с многотрудными должностными обязанностями, усугубляемыми тем, что Мордред вовсе не был ангелом и имел многих врагов. И ценили его кураторы. Уже имел он и благодарность с занесением в личное дело!

А все же крупно зарвался, увлекаемый личными честолюбием и заведомо превысив свои полномочия, пред тем как Мордред сошелся не на жизнь, а на смерть с Артуром. Ибо присоветовал своему подопечному в канун поединка, искренне радея за него, омочить лезвие своего меча ядом из чародейской склянки.

Причем, ничуть не угрызался совестью за оное злодеяние, доподлинно ведая, что Артур – тот еще жучара и весь секрет его неуязвимости в поединках с доблестными рыцарями заключался в заколдованных ножнах меча Эскалибура. А нет ущерба для доблести и чести, ежели передернуть колоду, играя супротив шулера!

Тем паче доподлинно прознал, что ангел-хранитель Артура, начинавший служебную карьеру еще при дворе Тутанхамона – в аналогичной должности при предводителе фараоновой охоты, и не любимый решительно всеми коллегами за бесконечное зазнайство, заведомое преувеличение своих заслуг и непреходящую спесь, самовольно дернул в астрал – расслабиться и оттянуться.

Вот и присоветовал Мордреду нынешний попечитель Молчана, числивший того астрального гулену своим личным врагом еще с древнеегипетских времен: дать указания оруженосцу, дабы тот, в разгар боя, изловчился срезать с пояса Артура означенный оберег. Оруженосец – исполнил… А единовременно откинулся и сам Мордред, сраженный копьем своего то ли дяди, то ли скрытного отца – в точности, аки было определено ему на небесах.

Однако, получив рану от удара отравленным мечом, скопытился и Артур, что привело к недопустимому искажению предначертаний в Книге Судеб! – бессильным оказался и оперуполномоченный астрала Мерлин.

За оным прискорбием последовали крах всего королевства и смерть королевы Гвиневры, боле полутора десятков лет исправно наставлявшей королю Артуру рога в адюльтере с Ланселотом Озерным – славнейшим рыцарем Круглого стола, непобедимым, для коего блуд с женой своего покровителя являлся стимулятором для последующих легендарных геройств!

Хотя иные источники утверждают, что королева тешилась и с тем же Мордредом, понеже случались у Ланселота длительные отлучки за новыми подвигами. Артур же с годами все чаще выбирал для сна иную опочивальню – с ложем для себя одного, а претило Гвиневре длительное воздержание.

Вслед усоп от неизбывной печали и сэр Ланселот.

Ибо, интенсивно любя жену своего венценосного покровителя, еже манкировал тот священными супружескими обязанностями, предпочитая им бряцание копьями, мечами и доспехами, сердцем и душой он всецело был предан Артуру, и никогда сего не таил. А тут сразу две невосполнимые утраты…

Вот к чему приводят опрометчивые инициативы снизу, не санкционированные свыше!

Аще баять правду, никого из начальствующих в астрале не опечалила всерьез судьба коронованной четы. К примеру, у Артура явно поехала крыша! Ибо все последние годы занимался он вместо управления своим королевством лишь организацией бесконечных рыцарских турниров – с прямым убыванием участников, нередко и роковым, и непрерывным изысканием поводов для новых войн, прозываемых на латыни, уже знакомой тогда самым просвещенным из кельтов, «casus belli», отчего все разумные рыцари, не желавшие рисковать своими животами в утеху праздному королю, приняли сторону Мордреда.

Что до Гвиневры, то по вельми извинительной возрастной причине и преждевременного угасания неких циклов уж завершалось ее пребывание в статусе Прекрасной Дамы, а на иное она и не годилась.