Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков Т. 3
- Название:Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков Т. 3
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Терра
- Год:1993
- ISBN:5-85255-385-9, 5-85255-382-4
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Андрей Болотов - Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков Т. 3 краткое содержание
Автор этой книги Андрей Болотов - русский писатель и ученый-энциклопедист, один из основателей русской агрономической науки.
Автобиографические записки его содержат материалы о русской армии, быте дворян и помещичьем хозяйстве. Он был очевидцем дворцового переворота 1792 года, когда к власти пришла Екатерина II. Автор подробно рассказывает о крестьянской войне 1773 - 1775 годов, описывает казнь Е. И. Пугачева. Книга содержит значительный исторический материал.
Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков Т. 3 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
«Всех удивило и поразило сие происшествие, и, признаюсь, более всех меня. Я очень любопытен был видеть и пристальнее рассмотреть помянутую читанную им бумажку, и потому, по возвращении в нашу комнату, просил я его показать мне ее. Он охотно на то согласился, и я нашел такие на ней изображения и крючки, и закорючки, каких я никогда еще до того не видывал, и потому ему сказал: «Куда б вы меня одолжили, если б дозволили мне ее списать для себя». Он, услышав сие, захохотал и мне сказал: «да на что вам это, вы не можете ее ни прочесть и ничего по ней сделать!» — «Нет, ничего, отвечал я, а мне хотелось бы из одного любопытства иметь с нее копию». — «О, пожалуй, пожалуй, сказал он, ежели вы списать ее можете». — «О, это мое уже дело», подхватил я. И умея рисовать, тотчас и срисовал наиточнейшую пером копию, чем тогда все наше происшествие и кончилось.
«Но теперь послушайте, продолжал г. Карпов, что последовало и случилось далее. Бумажка сия осталась действительно у меня, хотя без всякого употребления, но для любопытства спрятал ее в мою шкатулку. Потом случилось чрез год после того мне проезжать чрез Звенигород и зайтить в тамошний главный монастырь св. Саввы для слушания обедни. Тут, после обедни, зазвал меня настоятель сего монастыря к себе в келью на водку. И как он был у меня любопытный человек, то вступили мы с ним о разных материях в разговоры, и каким–то образом дошла у вас с ним речь о магии. Тогда рассказал я ему случившееся со мною помянутое происшествие. Старец слушал всю мою повесть с особливым вниманием и, по окончании оной, мне сказал: «Ну, да б я любопытен был видеть сию бумажку». Тут вспомнил я, что была она со мною, и потому тотчас ему сказал: «ежели вам угодно, то это можно, и она со мною; только жаль, что она в шкатулке на квартире». — «О, нельзя ли, подхватил он, сделать милость и послать за ней». — «Очень хорошо», сказал я, и тотчас послал слугу и велел принесть к себе шкатулку и, достав ее, ему ее вручил. Настоятель рассматривал ее с особенным любопытством и удивлением и наконец мне сказал: «теперь хочу я вас просить, чтоб вы мне сделали одолжение и у меня, у старца, в келии чем Бог послал, отобедали, а после обеда хотелось бы мне вас сводить в одно место и может быть водам вам повод к новому удивлению». — «Очень хорошо», отвечал я, и с удовольствием остался у него обедать, а после обеда и повел он меня, мой сударь, на тамошнюю главную и высокую колокольню, взяв с собою я мою бумажку, и взведя на самый верх оной, где висели колокола, указал мне один превеликий и сказал: «извольте–ка посмотреть на сии фигуры и крючки и закорючки, вылитые на краю сего колокола; мне кажется они очень похожи на изображенных на вашей бумажке». С превеликим любопытством начал я оные литеры рассматривать, и действительно я удивился чрезвычайно, нашед их очень сходными с теми. И тогда настоятель сказал: «вот, сударь, как стараются все знающие это дело увековечить таковые изображения; без всякого сомнения, мастер, который в древние времена лил сей остров (sic), знал сию науку, и дабы не могла она истребиться, то вылил их (т. е. знаки) на сем колоколе в пользу потомков; однако, нм настоятель, ни я не могли далее ничего о сем узнать, и теперь подивитесь и вы сему, государь мой».
«Сим кончился тогда у нас сей разговор о сем предмете. После же нашел я и в географическом нашем лексиконе подтверждение сим его словам упоминание, что тут на колокольне есть такие письмена, которые никто и никак не мог еще по сие время прочитать и узнать, что значила сия подпись».
Вечер же сего дня провели мы вместе с г. Давыдовым и многими другими и ужинали у г. Болтина, Петра Александровича, бывшего также сродни наместнику и в честь ему сделавшего у себя в сей день вечеринку.
В наступивший после сего день дал у себя пир тамошний губернатор Петр Степанович Протасов, куда и мы также все приглашены были. Итак, проводивши утро опять у наместника, поехали мы все к губернатору обедать, где также было превеликое собрание и все наилучшие люди. После обеда заезжали мы опять к наместнику. И как оный в самый сей день ввечеру собирался отправиться в Петербург, то имели мы с ним о многом, относящемся до наших волостей, разговор. По наступлении же вечера ездили с ним вместе в тамошний театр, на который день представляли «Евгению» и оперу «Бочарь». И я с удовольствием смотрел на обе сии пьесы, представляемые довольно хорошо, и имел при сем случай видеть тамошний театр, который был ничем не лучше, а еще и похуже нашего Тульского. Из него же проехали на ужин и вечеринку к вице–губернатору г. Арсеньеву, где были также танцы, а потому и сей день был для нас довольно весел. Но сим и окончились все тогдашние калужские пиршества.
Как наместник действительно в ту же ночь отправился в Петербург, то распрощавшись с ним, не стали и мы долее в Калуге медлить. Но, позавтракав, на другой день отправился назад в Тулу и другою уже дорогою. На сем пути съехались мы с другими нашими тульскими, ехавшими также обратно, с которыми вместе в селе Макарове мы ужинали. И у господ наших спутников была тут изрядная попойка. Однако мы тут не ночевали, а доехали уже ночью до Лихвина, а в следующий день поспели к обеду и в Тулу, где я и ночевал в доме у нашего г. Давыдова, а наутрие к вечеру возвратился к своим в Богородицк.
Тут нашел я всех своих родных в превеликих хлопотах и суматохе, ибо в отсутствие мое произошло у них печальное происшествие: за день до моего приезда скончался живший у вас мой племянник Василий Михайлович, старший сын брата Михаила Матвеевича. Промыслу Господню не угодно было, чтоб он был в числе живущих на земле и играющих разные роли людей, и смерть похитила его у нас в самых еще отроческих летах. Он был мальчик нарочитого уже возраста, и мы, по тихому и кроткому его характеру, любили его чистосердечно, и я всячески старался о его воспитании и обучении кой–каким наукам и льстился надеждою, что из него выйдет человек, ибо он был довольно понятен и переимчив. Но как с самого рождения своего был он очень слабого сложения и нездоров, то, худея час от часу, ровно как от чахотки, погас наконец как свечка, и мы сердечно об нем сожалели и пролили не одну каплю слез при его погребении.
Я нашел его уже в церкви. И как к сему времени прискакал к вам и отец его, — то на другой день и предали мы его земле и погребли при гошпитальной церкви на острове, где и почиет прах его и поные, вместе с малюткою моею дочерью Варварою.
Отправивши сию печальную процессию чуть было я сам не занемог от простуды, но обязан был много я в сей раз своему простудному декокту. Впрочем, как была у нас в сие время уже глубочайшая осень и все надворные работы уже кончились, то засел я опять в кабинет для занятия себя письмом и разными другими упражнениями. Изданию моего «Экономического Магазина» оканчивался тогда уже пятый год и печаталась 20–я часть. И как г. Новиков не только не отказывался от дальнейшего продолжения издавания оного, но о том меня еще упрашивал, то, имея и сам к тому охоту, наиглавнейше старался я тогда о запасении в сие глубокое осеннее и первое зимнее время колико можно более материала для издавания в предбудущий год. И как дело сие чем далее продолжалось, тем по привычке становилось еще и легче, то и успел в оба последние месяцы сего года написать такое множество материи, что оной могло достаточно быть почти на целые полгода.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: