Томас Костейн - Черная роза

Уолтер обратился к Тристраму:

— У меня созрел план, и мне хочется воспользоваться этим золотом, чтобы заработать огромное состояние. Это сделать лучше всего в сказочном Китае. Трис, мы оба можем заработать деньги. И к тому же я хочу повидать чудеса Востока! Эту мысль мне внушил великий человек Оксфорда — Роджер Бэкон. Мы должны познать тайны Китая и привезти их с собой в Англию. Здесь Роджер Бэкон знает, как их можно будет применить на практике. Мы станем знаменитыми людьми. Ты, наверно, догадываешься, что у меня есть и еще одна причина, чтобы отправиться в путешествие. — Уолтер помолчал. — Ну, Трис, ты поедешь со мной?

Тристрам недоверчиво смотрел на юношу.

— Уолтер, это долгое путешествие. Мне хотелось бы знать, Уолт, понимаешь ли ты до конца, что ты задумал? — Он улыбнулся. — Ты думаешь, что я отпущу тебя одного в такое путешествие? Нет, Уолт, я отправился бы с тобой, даже если за душой у нас не было ни единой монетки! Уолтер радостно хлопнул его по спине:

— Верный друг. Я ведь знал, что ты мне не откажешь. Я ни секунды не сомневался в твоем ответе. — Потом он начал поддразнивать Триса: — Ну ты и идиот. Ты всегда готов на любой риск и не думаешь о том, что это тебе принесет и как защитить себя от всяческих бед. Хорошо, мы отправляемся в путешествие вместе. Дорогой Тристрам, твой большой лук поможет нам устлать всю дорогу в Китай скелетами драконов!

— Я вижу, что вас не отговорить, — заметил Джозеф. — Пора поесть. Вы должны мне оказать честь и отведать нашей еды. Но предупреждаю, что еда самая простая и вокруг будет страшный шум. Двенадцать молодых языков никогда не перестают болтать.

— Но мы тебя тоже должны предупредить, — заявил Уолтер, — что не страдаем отсутствием аппетита и не ели уже три дня. Мы вполне можем у вас здесь все подчистить, а у вас и так слишком много ртов, которые нужно кормить. Джозеф, я понимаю, что вам приходится нелегко. Мне бы хотелось оставить каждому по золотой монете. Что ты на это скажешь? Ты так долго хранил для меня эти деньги.

— Нет, нет! Я горжусь этим, милорд Уолтер. Нет, я вполне нормально зарабатываю, занимаясь торговлей зерном. Когда я умру, для каждого из внуков кое-что останется. И еще у них останется наше честное имя. О чем еще можно мечтать?

Наступила тишина.

— Да, у них останется честное имя! — воскликнул Уолтер. — Джозеф, мне кажется, о большем они и не могут мечтать. Я прекрасно знаю, как бывает мучительно, когда не имеешь честного имени.

Юноша расчувствовался и начал рассказывать об истинных причинах его грандиозных планов, о которых он вначале умолчал:

— Я помню, как меня всегда называли Ублюдком и относились так, как будто я ничего не чувствовал. Мой дед никогда не разговаривал со мной. Я видел отца всего три раза, и мне не позволили проводить его до могилы. Трис, ты видел, как обстоят дела в Оксфорде и с чем мне пришлось там сталкиваться. Я отправляюсь в Китай, — страстно продолжал юноша, — потому что только так мне удастся все переменить. Говорят, что Китай — это богатая страна, можно подбирать на улицах золото. Очень скоро я смогу вернуться с полными карманами золота. У меня будет не только золото, но и рубины и изумруды! Я стану знаменитым, и люди будут относиться ко мне с уважением. Они перестанут надо мной смеяться и называть меня Ублюдком! Я куплю себе землю и получу уважаемое имя. Может даже, я поеду домой, чтобы потребовать себе девушку, которую люблю, — добавил Уолтер помолчав.

В комнате воцарилась напряженная тишина. Тристрам отвернулся, но было понятно, что он сочувствует своему приятелю. Уолтер поднял сумку, которую положил на кровать, и вытащил оттуда кубок.

— До отъезда мне нужно еще кое-что сделать. Я должен послать деньги в Герни, чтобы там хорошо ухаживали за матерью. Джозеф, ты мне поможешь? Мне не стоит появляться в Лондоне или Герни. — Он осторожно положил кубок на постель.

— Я никогда в жизни не видел более прекрасной вещи! Вы только посмотрите, какая тут искусная работа. Кубок очень старый, и я уверен, что его изготовили на Востоке. — Джозеф осмотрел кубок, он заметил, что на нем укреплены небольшие рубины и изумруды и что горлышко украшено богатой резьбой и чеканкой.

— Как ты думаешь, сколько он стоит?

— Мне кажется, очень дорого, — ответил Джозеф. — Но вы же не собираетесь его продавать?

Уолтер покачал головой:

— Конечно нет. Отец завещал кубок мне. Но его невозможно везти с собой. Может, мне отдать его под залог на хранение какому-либо из купцов из Ломбардии? Джозеф, ты не можешь поинтересоваться, сколько мне могут за него дать?

— Конечно, я постараюсь как следует поторговаться. Вы хотите, чтобы полученные деньги я отправил в Герни?

— Сначала ты оставишь для каждого из твоих внуков по десять шиллингов. Джозеф, я настаиваю на этом. Нужно, чтобы мать узнала о моих планах, но я не могу появиться сейчас дома.

— Вам будет лучше отплыть не из Лондона, а из другого порта, — посоветовал Джозеф. — Мой кузен торгует с французами. Он отплывает из Портсмута в Брест. Я попрошу, чтобы он доставил вас во Францию.

Уолтер его поблагодарил и улыбнулся Тристраму:

— Кажется, мы уже готовы к путешествию. У тебя при мысли об этом сердце не бьется сильнее? Мое готово выскочить из груди, а ноги рвутся маршировать под мелодию «Старика с гор». — Он вытащил кожаные сапоги из сумки и поднял их вверх. — Этот подарок отца я возьму с собой и надену сапоги, когда буду при дворе Хубилай-хана.

Было уже темно, когда Уолтер посетил священника, который отвечал за казну в колледже Святого Фрайдесвайда. Он оставил Тристрама на постоялом дворе на окраине города, надеясь быстро покончить со всеми делами.

— Уолтер из Герни, — сказал отец Франциск, не спеша проверяя бухгалтерские книги, — у вас баланс в девятнадцать шиллингов и семь пенсов. Это немалые деньги, молодой человек. Вы хотите забрать все?

— Да, отец Франциск, я покидаю Оксфорд, — ответил Уолтер.

— Так всегда бывает, — вздохнул священник. — Смерть вашего отца графа изменила ваши планы. Когда у человека появляется собственность, он считает, что дальше ему учиться ни к чему. Нам приходится надеяться на младших сыновей и бедных карликов, желающих повыше подняться в обществе. — Он строго посмотрел на Уолтера: — Сын мой, оставайтесь скромным и благоразумным теперь, когда выходите в огромный мир.

Уолтеру стало полегче на душе, когда он отправился по второму делу в этом сером городе, который был так мил его сердцу.

Какая-то женщина показала ему путь к Южному мосту, где жил Роджер Бэкон, а потом быстро перекрестилась и пробормотала молитву. Юноша подумал о том, что место, где жил этот человек, имело запущенный вид. Дом полуразвалился, и юноше казалось, что на него сквозь темные глазеющие окна смотрят подозрительные глаза.