Клайв Касслер - За борт!

— Да, мистер Питт, продолжайте, — сказала доктор Перт.

— Я вспомнил, что от меня ускользало, — сказал Питт. — У двоих действительно была густая растительность на лице. У одного усы, у другого бородка.

— Интересно.

— Так они китайцы или корейцы?

— Вы слишком торопитесь, мистер Питт, — сказал она, словно делала выговор студенту. — Лица, которые вы описываете, сильно напоминают классический монголоидный тип.

— Но растительность на лице?

— Вам придется вспомнить историю. Японцы с шестнадцатого века вторгаются в Корею и грабят ее. А тридцать пять лет, с 1910-го по 1945-й, Корея была японской колонией, так что произошло сильное слияние этих генетических вариаций.

Питт замялся, прежде чем задать доктору Перт следующий вопрос.

Потом старательно подобрал слова.

— Если бы вы все же рискнули и высказали свое мнение о расовой принадлежности описанных мною людей, что бы вы сказали?

Грейс Перт понеслась, подняв все флаги.

— Глядя на задачу с точки зрения вероятности, я бы сказала, что наследственность в вашей тестовой группе на десять процентов японская, на тридцать процентов китайская и на шестьдесят процентов корейская.

— Похоже, вы соорудили генетическую картину среднего корейца.

— Можете понимать это как хотите, мистер Питт. Я сказала что могла.

— Спасибо, доктор Перт, — сказал Питт. Он неожиданно разволновался. — Большое спасибо.

— Так это и есть Дирк Питт, — сказала Мин Корио. Сидя в своем инвалидном кресле, она завтракала и смотрела на большой экран на стене офиса.

Ли Тонг сидел рядом с ней и тоже смотрел видеозапись, на которой „Хоки Джамоки“ стояла на якоре над президентской яхтой.

— Меня удивляет, — негромко заговорил он, — как ему удалось так быстро обнаружить яхту. Он словно точно знал, где искать.

Мин Корио опустила подбородок на хрупкие руки и склонила седеющую голову, не отрывая взгляда от экрана; голубые жилки на ее висках сосредоточенно пульсировали. Лицо ее медленно исказила гневная гримаса. Теперь она походила на египетскую мумию, у которой кожа побелела и осталась нетронутой.

— Питт и НПМА, — раздраженно прошипела она. — Что нужно этим грязным ублюдкам? Сначала разоблачение „Сан-Марино“ и „Пайлоттауна“, теперь это.

— Возможно, это всего лишь совпадение, — предположил Ли Тонг. — Между фрейтерами и яхтой нет прямой связи.

— У них есть осведомитель. — Ее голос прозвучал как щелчок хлыста. — Нас продали.

— Не может быть, онуми, — сказал Ли Тонг, которого позабавил этот неожиданный взрыв. — Только мы с тобой знаем факты. Все остальные мертвы.

— He бывает безупречных. Только дураки считают себя совершенством.

Ли Тонг был не в настроении выслушивать рассуждения бабушки.

— Не волнуйся понапрасну, — сказал он. — Ищейки правительства все равно рано или поздно нашли бы яхту. Мы не можем средь бела дня заменить президента, не рискуя тем, что нас заметят и остановят. И так как яхту после рассвета не обнаружили, простая арифметика говорит, что она где-то ниже по реке между Вашингтоном и Чесапикским заливом.

— И, очевидно, мистер Питт легко сделал такой вывод.

— Это ничего не меняет, — сказал Ли Тонг. — Время по-прежнему на нашей стороне. Как только Луговой получит удовлетворительные результаты, нам останется только присмотреть за получением золота. После этого президент Антонов может получить нашего президента. Но для страховки и для торгов в будущем мы сохраним Марголина, Ларимера и Морана. Поверь мне, онуми, самое сложное позади. Корпоративная крепость Бугенвилей в полной безопасности.

— Может быть, но псы подбираются слишком близко.

— Нам противостоят хорошо подготовленные умные люди, располагающие лучшей в мире техникой. Они могут подойти ближе, но никогда не узнают о нашем участии.

Отчасти умиротворенная, Мин Корио вздохнула и отпила своего вечного чаю.

— Ты говорил с Луговым за последние восемь часов?

— Да. Он утверждает, что никаких препятствий нет и он сможет завершить проект в пять дней.

— Пять дней, — задумчиво сказала она. — Думаю, пока нужно окончательно приготовиться к расчету с Антоновым. Наш корабль пришел?

— „Венеция“ пришла в Одессу два дня назад.

— Кто капитан?

— Джеймс Мангай, преданный работник нашей компании, — ответил Ли Тонг.

Мин Корио одобрительно кивнула.

— И хороший моряк. Он начал работать на меня двадцать лет назад.

— У него приказ отплыть, как только на судно будет погружен последний ящик с золотом.

— Хорошо. Теперь посмотрим, что будет делать Антонов, чтобы отсрочить платеж. Прежде всего он, конечно, потребует подождать с уплатой, пока не будет доказан успех эксперимента Лугового. Мы на это не пойдем. А тем временем он направит в США армию агентов КГБ, чтобы отыскать президента и лабораторию, в которой он находится.

— Ни русские, ни американцы не смогут найти, где спрятаны Луговой и его люди, — решительно сказал Ли Тонг.

— Яхту они нашли, — напомнила Мин Корио.

Прежде чем Ли Тонг смог ответить, экран погас, запись кончилась. Он поставил ленту на перемотку.

— Хочешь посмотреть еще раз? — спросил он.

— Да, хочу внимательней рассмотреть команду ныряльщиков.

Когда перемотка кончилась, Ли Тонг нажал кнопку „воспроизведение“, и на экране снова появилось изображение.

Мин Корио бесстрастно смотрела с минуту, потом сказала:

— Каковы последние сообщения с места работы?

— Команда НПМА поднимает тела и готовится поднять яхту.

— Кто этот рыжий, тот, что говорит с Питтом?

Ли Тонг увеличил изображение, и два человека заняли весь экран.

— Адмирал Джеймс Сандекер, директор НПМА.

— Твоего человека, снимавшего Питта, не заметили?

— Нет, он лучший в своем деле. Бывший агент ФБР. Его наняла одна из наших дочерних фирм, сообщив, что Питта подозревают в продаже оборудования НПМА за границу.

— А что мы знаем об этом Питте?

— Из Вашингтона везут его полное досье. Оно будет здесь через час.

Поджав губы, Мин Корио наклонилась к экрану.

— Как он мог знать так много? НПМА — океанографическое агентство. Там не держат секретных агентов. Почему он преследует нас?

— Нам нужно это выяснить.

— Приблизь, — приказала она.

Ли Тонг снова увеличил изображение, оно переместилось за плечо Сандекера, и стало казаться, будто Питт говорит в камеру.

Потом Ли остановил запись.

Мин Корио, надев на узкий нос очки с квадратными стеклами, вглядывалась в обветренное красивое лицо, которое в ответ смотрело на нее.

Глаза ее сверкнули.

— Прощайте, мистер Питт.

И, протянув руку, нажала кнопку „Выкл.“. Экран потемнел.

Суворов и Луговой сидели за бутылкой „Крофт Винтаж Порт“ 1966 года; в столовой висел густой дым от сигареты Суворова.