Клайв Касслер - Машина смерти

Сделав круг, Курт вернулся и занял место у стойки, сделанной как будто из тонкой алебастровой пластины и подсвеченной снизу, что придавало ей сходство с мерцающим янтарем.

— Что будете? — спросил мгновенно оказавшийся рядом бармен.

Джо улыбнулся — ему уже доводилось бывать в Сингапуре.

— Мне — «тигр».

— Отличный выбор, — бармен повернулся к Курту. — А вы, сэр?

Остин все еще оглядывался, выискивая знакомые лица, включая того самого контакта, которому звонил после прибытия. Но знакомых не попадалось.

— Сэр?

— Кофе, — сказал Курт. — Черный.

Бармен кивнул и отвернулся.

— Кофе, — выбор друга определенно удивил Джо. — Ты хотя бы представляешь, сколько сейчас времени?

Небо за толстым стеклом потолка осветила вспышка — то ли далекая зарница, то ли возвещающая приближение грозы молния.

— Я даже не представляю, какой сегодня день. И с трудом догадываюсь, на какой мы планете.

— Только не говори, что это из-за меня ты снова не выспался, — рассмеялся Завала.

— Что-то подсказывает, что так оно и будет. — Курт посмотрел на стену за баром. На шестифутовом полотне красовался крепкого сложения англичанин в колониальном костюме.

— Сэр Джеймс Брук, — прочел Курт, всматриваясь в надпись на латунной пластинке внизу.

Вернувшийся с заказом бармен, вероятно, заметил интерес гостей к картине.

— Белый Раджа.

— Вот как?

— В 1841-м подавил восстание против султана Брунея и получил титул Раджи Саравака. Он и его семья правили маленькой империей — теперь это место называется Кучинг — около ста лет, до вторжения японцев в 1941-м.

— Но ведь Саравак за проливом, — сказал Остин, помнивший, что Кучинг и Саравак расположены на соседнем острове, Борнео.

— Да. Но после окончания войны семья отдала территорию Британской империи. Клуб переименовали в его честь.

Бармен снова отошел. Курт отпил густого, крепкого кофе и мгновенно почувствовал себя немного лучше.

— Так что мы делаем в Сингапуре? — спросил Джо. — Помимо знакомства с историей.

— Двенадцать лет назад я участвовал здесь в спасательных работах, — объяснил Остин. — Перед самым переходом в НУПИ.

— Впервые слышу, — сказал Завала.

— То дело, наверно, до сих пор засекречено, но, поскольку оно имеет отношение к нынешней ситуации, слушай.

Джо подвинул табурет поближе и настороженно огляделся, словно их могли окружать шпионы. Курт усмехнулся.

— Тогда в Южно-Китайском море затонул «Праулер Е-6В». Это был опытный образец, и на нем стояло ценное оборудование, делиться которым с другой стороной нам очень не хотелось. Под другой стороной я имею в виду Китай, Россию и Северную Корею.

— Они и теперь на другой стороне, — заметил Джо.

Курт кивнул.

— Пилот использовал новый радар бокового обзора и шел вдоль границы воздушного пространства Китая. Мы полагали, что он сбился с курса и пересек черту.

— Вот оно что, — кивнул Джо. — Теперь понятно, в чем проблема.

— Ты же знаешь правила. В открытом океане кто нашел, тот и взял, но если самолет пусть одной ногой заступил на китайскую территорию и они бы нашли его, то собрали бы там половину своего флота и стреляли в каждого, кто приблизился бы на десять миль. И даже если он ничего не нарушил, мы знали, что они будут его искать.

— Конечно. Такой шанс.

— Вот именно. Поэтому мы объявили, что спасли пилота и подняли обломки. И даже состряпали видео, как подбираем его в море и загружаем на борт поискового судна секцию крыла. А тем временем мы с ребятами набрали группу местных, способных, не привлекая лишнего внимания и не вызывая подозрений у китайцев, найти и поднять настоящие обломки.

Парень, помогавший нам в этом деле, был контактом ЦРУ, известным как мистер Ион. Наполовину американец, наполовину малазиец. Знал всех и мог все достать. По слухам, до сих пор при деле. Но работает осторожно. Если пообещал, не подведет и не проболтается, но вечную верность хранить не станет: рассчитались — повернулся и пошел работать на других. Так или иначе, он помог нам собрать команду, включая и парня, бывшего с нами с первого дня. Его звали Андраш.

— С ним были какие-то проблемы? — спросил Джо, потягивая пиво.

— Только в самом конце. Он даже выявил предателя, связанного с китайской секретной службой. Но когда мы уже установили подъемное оборудование и готовились приступить к работе, погода резко испортилась. За три дня безделья я порядком изнервничался — до финиша рукой подать, а тут такая остановка. Решил, что будем поднимать «Праулер», несмотря на погоду. Собрал команду и вижу — Андраш отсутствует.

— И что же с ним случилось?

Курт отпил кофе.

— Мы прибыли на место, а самолета уже нет. Прошел слушок, что Андраша купили русские. У них как раз начался роман с капитализмом, и их «миги» расходились как горячие пирожки. Заполучив авионику и технологии «Праулера», они могли бы сделать скачок на поколение вперед.

— То есть этот парень уже тогда был скользким типом.

Курт кивнул.

— И что ты сделал?

— Еще при первом погружении я заложил в фюзеляж пятьдесят фунтов взрывчатки. У меня был приказ: если поднять «Праулер» не получится или возникнет угроза захвата его китайцами — взорвать самолет. Оставалось только подать сигнал. Я его и подал — через спутник. Русский самолет взорвался где-то над Камчаткой. Бедняги, возможно, даже не знали, какой груз перевозят.

Джо покачал головой.

— Да, жестокий бизнес.

— Жестокий, — вздохнул Курт, уже многие годы терзавшийся чувством вины из-за гибели ни в чем не повинного экипажа. — Такие вот дела. Поэтому если на этот раз кому-то и прижмут хвост, то пусть уж Андрашу. И я об этом позабочусь.

Джо опять огляделся.

— Я с тобой. Думаешь, мы найдем его здесь?

— Не его, но того, кто знает, где он. — Курт поднес к губам чашку.

Андраш переиграл его уже дважды. Несомненно, русские заплатили ему за передачу «Праулера». Взрыв — их проблема. А сейчас он, скорее всего, пересчитывает денежки за похищенных ученых. И опять-таки…

Курт снова посмотрел на картину с Белым Раджой. Однажды Андраш сказал, что когда все кончится, он обязательно станет королем. Интересно, что сейчас у него на уме?

Остин рассчитывал, что тот, кто звонил ему, сам выйдет на контакт, после чего они заключат некую сделку по обмену информацией. Но пока никто не подходил, никаких записок ему не передавали, и даже бармен не намекал, что их здесь кто-то ждет.

Все шло, как обычно: посетители обедали, бокалы звенели, темное небо время от времени озарялось вспышками.

Странно. В прошлом его нередко выручало некое шестое чувство, подсказывавшее, что за ним наблюдают. Сейчас оно молчало. Ощущение было другое: их отодвинули в сторону и благополучно забыли, как брошенную в кустах и потихоньку ржавеющую тачку.