Клайв Касслер - Машина смерти

— …Но, не считая этого провала, глубина на протяжении более десяти миль не превышает двухсот футов. Это ограничивает маневренность наших лодок, а противнику дает преимущество.

Кейт Лоуден отступил в сторону и перевел дух, снял фуражку, пригладил волосы и снова плотно надвинул фуражку на голову.

— Одна из задач командира — не располагать свои боевые единицы в местах, которые невозможно защитить, и не отправлять их на боевые задания, для которых они не приспособлены. Еще одна задача — знать, когда он может нарушить этот принцип. Если у этих парней есть нечто, что может угрожать Соединенным Штатам, то нам ничего не остается, кроме как пойти на риск.

— У меня такое чувство, что вы рассказываете нам все это не просто так, — предположила Гаме.

Капитан кивнул.

— Нам может понадобиться ваша помощь.

Глаза женщины расширились.

— Наша помощь?

Пол, похоже, удивился не меньше.

— Что же мы можем сделать такого, чего не может ВМФ США? — спросил он.

— Вы можете опуститься в этот каньон — он тянется на четыре тысячи футов — и подкрасться к ним со слепой стороны.

Гаме отвернулась, силясь побороть внезапный приступ головокружения и тошноты. Пол заговорил вместо жены.

— А почему вы не можете отправить в каньон одну из торпедных подлодок?

— Он слишком узкий, — ответил Лоуден. — Ближе к поверхности это всего лишь трещина, не шире двадцати футов. Да и глубже есть участки, через которые субмарина не пройдет.

Пол взглянул на Гаме. Ее била дрожь, и она отрицательно качала головой. Они здесь только чтобы послушать пленки; они гражданские.

— Я не могу вам приказать, — продолжал Лоуден, — но я прошу. Никто из моих людей не обучен управлять этим аппаратом, но даже если бы их можно было быстро научить, настоящий ключ — ваша Рапунцель.

Траут покачал головой. Гаме любит его, он ее защитник.

— Сожалею, капитан. Уверен, вы знаете, через что нам пришлось пройти. Я обещал жене, когда мы соглашались отправиться сюда, что никакого риска больше не будет. Честно говоря, я не предвидел подобных обстоятельств, но, как говаривал мой старик, «не давай слова, если не собираешься его сдержать».

Капитан был явно разочарован.

— Понимаю, почему вы просите нас, — продолжил Пол, — но, извините, я не нарушу своей клятвы жене.

Лоуден тяжело вздохнул, но, кажется, понял.

— Тогда я сообщу…

— Постойте, — прервала его Гаме.

Капитан взглянул на сотрудницу НУПИ.

— Сколько человек на этих субмаринах? — спросила она.

— Двести шестьдесят один.

Двести шестьдесят один человек. Интересно, у скольких из них есть семьи — жены, мужья, дети. Если они рискуют всем, то как же она может оставаться в стороне? Это ведь и ее страна.

Она посмотрела на мужа. Он понял, о чем она думает, и кивнул.

— Что мы должны будем сделать?

— Пока мы будем стараться отвлечь огонь на себя, — начал капитан, — вы незаметно пройдете через расщелину и выпустите своего робота. Мы прикрепим к ней двести пятьдесят фунтов мощной взрывчатки. Вы направите Рапунцель вдоль круга ускорителя и отыщете слабое место, где-нибудь, где может подаваться энергия или где туннель поднимается к поверхности, что необходимо для ведения огня. Вы пристроите ее к нему и нажмете кнопку.

— А дальше? — спросила Гаме.

— А дальше уже действуем мы, — ответил капитан.

Гаме сделала глубокий вдох. Она не могла представить, как сможет снова сесть в батискаф. От одной мысли об этом подкашивались ноги. Но она сделает это, потому что это необходимо.

Держа перед собой «беретту», Курт Остин крался по узкому коридору, который тянулся на сорок футов и закончился трапом.

Один пролет вел вверх, другой вниз.

Заглянув через перила, он не смог определить, далеко ли уходит каждый, но оба явно были длиннющими. Вероятно, на самый верх, к каютам, а может, даже на крышу, где установлены антенны и радиолокаторы. Десять этажей вверх.

И вниз…

Возможно, до самого днища. Он предполагал, что Катерина и Андраш пошли наверх, но, вопреки неотступному желанию найти врага и разобраться с ним, посмотрел вниз.

Чем бы на самом деле ни был «Оникс», правду не найдешь ни в служебных помещениях корабля, ни в кубрике, ни даже на мостике. Она внизу, там, где должны находиться резервуары с нефтью, насосы и внутренности танкера.

Двумя уровнями ниже он обнаружил насосное отделение и тихонько проскользнул внутрь.

У танкеров размеров «Оникса» насосное отделение большое: судно, которое вмещает миллионы баррелей нефти, должно иметь возможность быстро ее загружать, разгружать и даже перемещать. Курту доводилось бывать на танкерах, где насосные отделения не уступали машинным. И этот не отличался ничем, не считая…

Курт подошел поближе к главным трубам. Слой измороси покрывал их и распространялся на стену переборки. Остин постучал по трубе пальцами. Она была невероятно холодной.

Здесь явно качали не нефть.

Он нашел блок управления и компьютерный экран с выведенными на него данными:

Система управляется с мостика

Остановить: да/нет

Пароль

Что бы здесь ни происходило, процесс контролировался сверху. Рисковать Курт не стал. Попасть в систему, скорее всего, не получится, а вот свое присутствие он выдаст.

Он вернулся к двери, приложил к ней ухо и, не услышав ничего, кроме шума двигателей и всевозможных генераторов, открыл ее.

Остин прошел назад к лестнице и направился вглубь, решив пропустить несколько уровней и добраться, так сказать, до сути.

Он спустился на два пролета, когда какое-то позвякивание заставило его резко остановиться.

Быстро заглянув через перила, Курт увидел руку, скользящую по поручню и поднимающуюся вверх. Послышались голоса и стук неторопливо топающих по ступенькам ботинок.

— …Я знаю только, что он приказал дать полную мощность.

— Но поблизости нет никакого корабля, — возразил второй голос.

— Меня не спрашивай, — сказал первый, — но что-то готовится. Мы никогда раньше не выдавали все сто процентов.

Курт хотел бы еще послушать, но не мог ждать. Он метнулся к ближайшей лестничной площадке, проскочил в дверь и прикрыл ее за собой как можно быстрее и тише.

Судя по грохоту, Остин находился прямо над машинным отделением. Он вжался в стену, одним глазом следя за дверью, а другим за коридором слева.

Шаги приближались. Мужчины разговаривали, но слов было не разобрать. Он с облегчением выдохнул, когда они завернули за угол и стали удаляться.

Внезапно дверь распахнулась.

— Эй, не говори ничего, — прокричал мужчина, державший дверь, своему приятелю, который поднимался по лестнице, — но я готов сделать ноги с этой посудины в ближайшем порту.