Александр Быченин - Э(П)РОН-4

— У тебя неправильное представление о моей ситуации, — покачал я головой. — И шифровался я не пять лет, а только три. Первые два года тупо плыл по течению. И только потом немного оправился от потери и включил мозг. Так что Машка, по факту, управилась впятеро быстрей. Мало того, умудрилась водить за нос целую службу безопасности и штат медиков! Что-то мне подсказывает, что как минимум парочка последних обострений депрессивного психоза была искусной имитацией.

— Думаешь? — с сомнением покосился на меня Влад. — Я бы так не сказал. Сейчас она реально на взводе.

— Сейчас — может быть. Облом у неё случился неслабый. Тут любого заколбасит.

— Ты бы с ней осторожнее… она себя почти не контролирует, парни еле вдвоем с ней совладали. Я имею в виду, чтобы и доставить, и не покалечить.

— Не переживай, справлюсь.

— Ну, удачи.

— То есть у тебя всё?

— На данный момент да.

— Ник сказал, что её две недели назад как подменили, — напомнил я.

— Мы учли этот нюанс. Но… извини, конечно, Алекс, но на поведении её состояние никак не отразилось. Она вела себя стандартно. По крайней мере, на взгляд со стороны. Сам знаешь, какая у большинства камер наблюдения разрешающая способность, эмоциональный фон по такой картинке не особо определишь.

— А записи разговоров?

— Пока не добыли, — развел Влад руками. — И вряд ли сумеем.

— Надо в её «нейр» программного «жучка» подсадить.

— Хорошая мысля. Жаль, что пришла, как это водится, опосля. Хотя я тебя предупреждал, Алекс. И даже предлагал нечто похожее. Помнишь, что ты мне ответил?

— Помню, — выдохнул я сквозь зубы. — Но я ей доверял.

— А почему? — заинтересовался Пахомов.

— Что «почему»? — опешил я.

— Почему доверял?

— Потому что она моя родная сестра. Единственная оставшаяся в живых кровная родственница. Если не ей, то кому вообще?

— Никому? — с намёком предположил глава СБ.

— Да ну тебя!

— Нет, Алекс, я серьёзно… ты же слышал обо мне… всякое?

— Что ты тоже из аристократов? Да, доходили слухи.

— Тебе я, так уж и быть, признаюсь: часть этих слухов вовсе не слухи. И я прекрасно представляю, что такое аристократическая среда. Поэтому и удивился.

— Если бы это был брат, я бы себя совсем иначе вёл. Но Машка девушка.

— И что это меняет?

— Многое, если не всё! — отрезал я. — У тебя сестры нет, что ли?

— А кто ж знает-то? — усмехнулся Пахомов. — На момент моего, скажем так, отбытия не было. Только братья.

— Сочувствую.

— Я тебе тоже.

— У меня сестра хотя бы есть, — огрызнулся я. — В отличие от.

— Да я не об этом, — отмахнулся Влад. — Ты, друг мой, пал жертвой стереотипов. Почему ты не опасался сестры? Потому что она девушка, правильно? А девушка в любой аристократической семье по большому счёту лишь разменная монета, но никак не самостоятельная тактическая единица. Им просто не дают возможности проявить себя, а потому и не боятся.

— Хм, — вынужденно задумался я, — похоже на правду. У тебя всё?

— Вроде бы. Если что-то ещё вдруг выяснится, дам знать.

— Буду надеяться, — буркнул я, потеряв к собеседнику интерес. И так уже задержался изрядно, кто знает, чем там Машка взаперти занимается? Дождался, когда за главным безопасником закроется дверь, и обратился к мини-гексу: — Кумо, готовь «жучка», даю официальную санкцию. Действуй при первой же возможности, не запрашивая подтверждения. И включи запись.

— Принято, капитан Заварзин.

— Н-да… чего-то мне не по себе, — замешкался я перед дверью спальни. — Влад заразил, что ли?

— У вас проблемы этического плана, капитан Заварзин? — не сдержал любопытства мини-гекс.

— Они самые… ладно, открывай.

Будем надеяться, что Машка не притаилась сбоку от дверного проёма с занесённым стулом в руках. А что, вполне возможная ситуация. И это так, навскидку. Она явно и на большее способна, как показал печальный опыт…

Ф-фух, вроде обошлось — как минимум, по башке ничем тяжёлым не прилетело в первую секунду. Ровно так же, как и во вторую, третью и четвёртую. Больше я ждать не стал, шагнул в помещение и мазнул взглядом по внутренностям хорошо знакомой спальни. Вот только сестру почему-то не заметил…

— Кумо?

— Объект «Мария Завьялова» прячется за кроватью, — незамедлительно сдал Машку тот.

Вот что значит непредвзятое отношение и отсутствие заинтересованности! Я-то на нервах, и вообще… а моему голографическому помощнику всё пофиг. Кстати, а чего это Машка так бездарно укрылась? Будь я чуть спокойнее, и сам бы сразу заметил её макушку — тёмная, лишь чуток не дотягивающая до рыжей шевелюра довольно контрастно выделялась на фоне светлого пледа. Так что вряд ли пряталась, скорее пыталась отгородиться от жестокого мира. По мере возможностей, конечно же. Бьюсь об заклад, что сидит сейчас, поджав ноги и обняв колени руками. Этакий комочек, беззащитный и жалкий… а ещё всхлипывает. Н-да… как я теперь понимаю собственных предков! У самого что-то такое в груди шевельнулось…

Ну, что я говорил? Так и есть. Стоило немного сместиться в сторону, и Машка предстала перед взглядом во всей сомнительной красе восемнадцатилетней девчонки-нигилистки. Единственное, насчёт всхлипываний попал пальцем в небо — Машка сейчас настолько сурова, что рыданий от неё не дождёшься. Максимум всхлипнет и шмыгнет носом, но и только. И случилась с ней сия метаморфоза довольно давно, месяцев пять-шесть назад. Если обратиться к моему собственному опыту депрессий, скорее всего, именно тогда она и «перегорела» — осознала и приняла смерть родителей и собственное незавидное положение в этом жестоком мире. А так да, коленки обнимает и смотрит в никуда. И взгляд, что характерно, абсолютно пустой. Аж жутью обдало, когда на него случайно наткнулся. Хорошо хоть, Машка на меня среагировала: встрепенулась, и в глаза вернулась осмысленность.

— Маш?

— Чего припёрся?!

Показная грубость, призванная замаскировать тщательно скрываемую боль. Плавали, знаем. Но это ничего, это даже хорошо, потому что прогнозируемо. Теперь бы ещё из равновесия вывести и развести на откровенность. А на форму плевать, потерплю, не барин. Уже больше года как.

— Может, расскажешь, что это было? — как можно спокойнее поинтересовался я.

Знали бы вы, с каким трудом оно мне далось, это самое спокойствие!

— Да пошёл ты!

Хм… и это тоже ожидаемо. Ладно, попробуем с другой стороны зайти.

— Может, на кровать переберёшься? Неудобно с твоей макушкой общаться.

— А тебе не всё ли равно?!

— Представь себе, нет.

— Да неужели?! — яростно зыркнула на меня Машка. — А я-то думала, что мебелью тут работаю! Всем на меня пофиг!

— Совсем дура?! — возмутился уже я. — Додумайся ещё Лизке такое сказани!

— Не сахарная, переживёт! — огрызнулась сестрица.