Александр Быченин - Э(П)РОН-4

— Уверена! — тем не менее, набычилась Машка. — Клетка она клетка и есть, по определению.

— Не скажи…

— Да хоть золотая, она всё равно клетка!

— Ладно, так и запишем: против длительного пребывания в одиночной камере типа «карцер» фигурант не возражает… Кумо, передай Владу, чтобы озаботился оборудованием соответствующего помещения.

— Принято, капитан Заварзин.

Каюсь, я умышленно общался с мини-гексом голосом, да ещё и аудиосистему «нейра» не отключил. Хотел, чтобы Машка услышала и осознала. Но та снова изрядно меня удивила:

— Да скорей бы уже! Это хотя бы не так обидно!!!

— Чего?!

— Давай, запри сестру в камере! Чего ещё от тебя ожидать?!

— Да я не об этом… как ты сказала? Обидно?..

Да-да, именно это слово меня почему-то царапнуло сильнее всего. Наверное, я на подсознательном уровне уловил его важность. Похоже на объяснение Машкиного дурацкого поведения. Обида. Первопричина, так сказать. Теперь бы подробности не помешали.

— Э-э-э… — растерялась сестрица.

— Так, Маш, успокойся, сосредоточься, и постарайся сформулировать мысль чётче. Почему обидно? И что именно? Дать тридцать секунд на размышления?

— Да пошёл ты, доктор Заварзин! — огрызнулась Машка, но без былого огонька.

Задумалась, что ли? А ведь точно!.. Что-то сейчас будет, ей-ей…

—//-

Несмотря на Машкин решительный вид, ожидание несколько затянулось, и я в конце концов не выдержал:

— Ну, колись уже!

— Отвали, — вдруг всхлипнула сестрица.

Упс… это чего она? Глаза-то на мокром месте!

— Маш… ты родителей вспомнила, что ли?

— Да! — рявкнула та. — Вспомнила! Маму… и отца, чтоб ему!

— Тэ-эк-с… ну-ка, замри… поймай настрой… что-то с отцом? Он чем-то тебе насолил?

— А сам-то как думаешь?! — огрызнулась Машка. — Хотя куда тебе… ты же парень… мужчина! Тебе все дороги открыты! Не то, что нам, бесполезному бабью… знаешь, кому я завидовала? По-настоящему завидовала? Тётке Нике! Вот это жизнь! Никому ничего не должна, делает ровно то, что сама хочет… чего ухмыляешься?!

— Да вот поражаюсь, какая у меня сестра, оказывается, наивная… тётка Ника, и вдруг делает, что хочет! Знаешь, в чём твое основное заблуждение? Она делает не то, что хочет, а то, что ей позволяют. Единственная её свобода заключается в выборе из ограниченного списка. И список этот, что характерно, ей доступен исключительно в силу финансовой независимости. Но даже при таких делах она считается парией, почти отверженной. А уж дюзнутой так сто процентов.

— Кем считается?! — вскинулась сестрица.

— Обществом, Маш. Кем же ещё?..

— Плевать на общество!

— Ну-ну… а вот тётке не плевать. Знаешь, что она сказала, когда я предложил ей взять тебя, хм, под крыло?

— Ты ей такое предлагал?! Когда?!

— Когда она на Картахену прилетала. Ну, когда мы… в общем…

— Ясно! Надо думать, отказала под надуманным предлогом?

— Если бы. Она сказала, что не хочет для тебя такой судьбы, как у неё.

— Врёшь!

— Цитирую: «И не мечтай! Хочешь окончательно Машке жизнь испортить?»

— И она туда же…

— А ты больше брата слушай, он плохого не посоветует. И вообще, мы отвлеклись. Так что с отцом?

— Он перекрывал мне кислород! Я уже с пятилетнего возраста знала, когда и за кого выйду замуж! Как тебе такое, а, братец?! Естественно, я всей душой завидовала тёте Нике!

— Надеюсь, отцу ты об этом не говорила?

— Только маме… и она расстроилась. Сильно.

— Чего и следовало ожидать.

— Да! Теперь я это понимаю! Но тогда обиделась и разозлилась ещё сильнее! А они… они…

— Усилили контроль? Фрейлины, навязанные подружки, ни секунды одиночества…

— Откуда знаешь?!

— Сам через что-то похожее прошёл. После… ну, ты поняла. Дядя Герман и остальные из Совета клана опасались, как бы я чего не выкинул от депрессии. Но я с собой справился… но это уже другая история. Ладно, ты обиделась. Дальше что? Я-то тебе чем насолил?

— И до тебя ещё доберёмся, и до дяди Германа! — посулила Машка. — Я ещё только начала! Родители, кстати, тоже очень скоро поняли, что перегнули. Отец даже согласился, чтобы я какое-то время провела с тёткой. С ней он сам договаривался, я не ожидала…

— Так тот вояж… это из-за тебя?

— Нет, он был у отца плановый. Просто по пути получалось, вот он меня с собой и взял. А маму потащил из-за меня.

Ага! Вот он, первый «пунктик»! Она себя винит в смерти матери. С отцом всё сложно, он бы в любом случае от инспекции не отказался, а вот мать оказалась не в том месте не в то время исключительно из-за родной дочурки. И плевать оной дочурке, что это просто обстоятельства так сложились. Совпадение. Трагическая случайность.

— Маш, ты не виновата.

— Все так говорят, — снова всхлипнула сестра. — Даже тётка… тогда, на похоронах.

— Вы с ней довольно долго общались, — припомнил я. — Ты ей рассказала?

— Она сама этот разговор завела.

— Ну и?.. Чего молчишь?

— А чего рассказывать?! Она, оказывается, согласилась отцу помочь только для того, чтобы я на практике убедилась, что её жизнь совсем не сахар! Да! Ты и здесь прав! Радуйся, блин!!!

— Успокойся. Ну, прав я. Дальше что? Ты вроде бы с обиды начала…

— Вот именно! Когда был жив отец, у меня не было и тени шанса жить так, как мне хочется! Я питала пустые надежды! Создала себе кумира! Тётка Ника! Она такая! Такая!.. А на самом деле — один большой пшик!

— Это она тебе так сказала?

— Нет, это уже я сама к такому выводу пришла!

— Ладно, так и запишем: профилактическое мероприятие номер один принесло ожидаемый эффект.

— Вот ты урод! — вызверилась Машка. — Я ему, можно сказать, душу изливаю, а он издевается!

— Такова суровая реальность, дорогая сестрица. Но я, кажется, начинаю улавливать ход твоих мыслей. Ты ведь углядела в сложившейся трагической ситуации шанс, верно?

— Да! Углядела! А когда узнала, что ты отрёкся…

— Представляю, как ты развернулась! — подначил я. — В мыслях-то!

— А что?! — с вызовом уставилась на меня сестрица. — Я единственная законная наследница рода Завьяловых! Единственная! И все родовые активы мои по праву! Так почему я и теперь должна жить по чьей-то указке?! Почему я не могу сама определять свою судьбу?! Только потому, что я… баба?!

Прозрела-таки… в восемнадцать биологических лет, ага. А ещё меня тупым считала, потому что я на целый год младше. Был когда-то.

— Сочувствую, Маш. Когда мечты идут прахом… это больно. Дядя Герман тебя быстро спустил с небес на землю, не так ли?

— Старый му… мошенник!

— Всё, я тебя понял, сестричка. Тебе жутко обидно, что сейчас, когда перед тобой открываются такие перспективы, ты снова в пролёте. Просто потому, что никто из, скажем так, близких родственников тебя не поддерживает в твоих чаяниях. У всех есть какие-то свои причины, причём исключительно меркантильные. Всем удобно, что официально тебя попросту… нет. Ты пропала без вести, а поскольку срок давности вышел, теперь ещё и признана мертвой. Несмотря на твоё наличие в этой жестокой реальности. И никто — ни брат, ни дядька, ни кумир детства тётушка — не предложил объявить о чудесном спасении и восстановить справедливость, хоть все предпосылки к тому присутствуют. Больше скажу, ещё и юридических препонов к этому нет. Есть отдельные нюансы, например, как определить твой возраст, от которого будет зависеть социальный статус, это да. Но объявить тебя живой и здоровой можно хоть сейчас. Но никто — никто! — этого делать не спешит. Потому что важнее удобство и спокойствие окружающих. А справедливость… кого и когда она волновала?