Array Катори Киса - Абсолют

— Нет, не во всех, — покачал головой Гарри. — Только в тех, что каким-то необъяснимым — для вас, да и для меня — образом устремились к абсолютной отметке, — и с теплотой посмотрел на Скорпиуса, задержав на нем взгляд гораздо дольше, чем того требовали правила приличия.

Астория скептически приподняла бровь, но Скорпиус подтвердил слова Гарри медленным кивком, и она спасовала.

— Я каждый раз думала, что теперь-то уж точно поняла тебя, — сказала она Скорпиусу с горечью. — Но сегодня лишний раз убедилась, что была чересчур самонадеянна.

— Ты злишься? — спросил Скорпиус тихо. — Тебе неприятно, что я такой?

— Очень давно, когда ты был еще ребенком, мы договорились с тобой говорить друг другу правду… — вздохнула она, глядя на Скорпиуса в упор. — И как во многих случаях, я не знаю, что тебе ответить. Я не знаю даже, как мне реагировать, — воскликнула она, выдав свое волнение. — Я не могу вот так сразу принять твой странный выбор, — продолжила гораздо тише. — Просто скажи мне… как так вышло? — она полностью развернулась к Скорпиусу, не обращая внимания на Гарри.

— Это единственный в мире вопрос, на который я не только не знаю ответа, но и никогда не смогу его найти, — вздохнул Скорпиус. — Но я думаю, что у нормальных людей это называется «влюбиться без памяти». Думаю, с некоторыми поправками это можно отнести и ко мне.

— Я тебя, кажется, уже просила не говорить такое, — выдохнула Астория, машинально потерев виски. — Ну а вы? — она подняла глаза на Гарри. — Вас никогда не смущало то, что он вам в сыновья годится? Неужели нельзя было направить свое либидо на кого-нибудь под стать себе? — с горечью протянула она, видимо, осознавая масштаб всей по ее мнению катастрофы.

— Я не хочу и не могу отталкивать его, — помолчав некоторое время, отрезал Гарри, так и не ответив ни на один вопрос. — Неужели вы считаете, что он заслуживает этого? Впрочем, даже если вы так и считаете, это ничего не изменит. Простите меня за такую категоричность, но вы имеете право знать — наши отношения не просто блажь. Ни для вашего сына, ни тем более — для меня.

— К тому же, инициатором отношений был я, — сказал Скорпиус, опередив желающую что-то сказать Асторию. — Пусть и косвенно.

— Ты?.. — растерянно переспросила Астория, и в этой её растерянности ясно читался вопрос: «Разве такое возможно?»

— Да, мама, я, — Скорпиус чуть смущенно улыбнулся. — Я фактически соблазнил мистера Поттера, хоть и случайно. Но если бы знал, как это делается, — сделал бы намеренно.

Видимо, этот день Астория Малфой запомнит надолго — потому именно сегодня ее единственный и такой необычный сын открылся с тех сторон, о которых она никогда и не подозревала.

— Хорошо… — сглотнув, сдавленно проговорила она. — Не могу сказать, что я тебя понимаю… Потому что, Скорпиус, подобные отношения были всегда за гранью моего восприятия. Неужели тебе мало девушек? Даже с твоим положением без права наследования титула очень многие захотели бы связать с тобой жизнь, — волнуясь, она говорила очень быстро, почти скороговоркой. — Ты же всегда все делал, руководствуясь разумом и логикой, а тут… — продолжила она и, встретившись со Скорпиусом взглядом, замолчала на полуслове. — Почему мы не могли поговорить наедине и гораздо раньше? Почему ты скрывал от меня все это время? Зачем ты мне дал повод надеяться на то, что у тебя будет все хорошо?.. — прошептала она и заморгала, силясь удержать подступившие слезы.

Гарри слушал её с ужасом, с каждым словом все больше понимая: это встреча была грандиозной ошибкой. Скорпиус очень сильно переоценил свою мать, а последствия этих злых необдуманных слов придется разгребать ему. Хотя, возможно, так наоборот лучше. Ведь скажи это всё Астория Скорпиусу наедине и гораздо раньше, тот никогда бы больше даже не посмотрел в сторону Главного аврора.

Скорпиус долго молчал, уткнувшись взглядом в чашку. Слезы, потекшие-таки по щекам Астории, успели высохнуть, когда он все-таки сказал:

— Для тебя важнее надеяться или знать, что у меня все хорошо?

Астория распахнула глаза, глотнула ртом воздух, явно намереваясь и тут же передумав что-то сказать, и взяв, наконец, себя в руки, проговорила дрожащим голосом:

— Мне очень жаль, что в твоих необыкновенных мозгах вообще смог зародиться такой вопрос… Я не знаю, где я ошиблась и что умудрилась тебе недодать… Видит, Мерлин, все эти годы я жила только тем, чтобы ты был счастлив… — она достала из сумочки платок и промокнула новые скатившиеся по щекам слезы.

— Но счастье должно быть только таким, каким видишь его ты? — Скорпиус поднял голову и посмотрел прямо ей в глаза.

— Таким, чтобы мое сердце было за тебя спокойно, — выдержав его взгляд, ответила она. — Ты никогда меня не поймешь, пока у тебя не появятся собственные дети. Хотя зачем теперь об этом говорить… — она быстро посмотрела на Гарри и снова повернулась к сыну. — Итак… итог встречи… если ты хотел меня поставить в известность, то цель будем считать достигнутой.

Скорпиус резко сжал челюсти.

— Мама, не надо, — попросил он глухо. — Я больше не робот. Никаких больше итогов и целей, процентов и критериев вероятности. И вместо выбора «как надо поступить» я теперь могу выбирать из «как я хочу». И сейчас я очень хочу, чтобы ты поняла, как мне всё это важно и поговорила наконец с Гарри хотя бы о погоде.

Астория нервно хмыкнула и замолчала, но до следующих причитаний и театральной вымученности — как боялся Гарри — дело не дошло. Вместо этого она повернула к нему голову и произнесла уставшим голосом:

— Я не знаю, сколько длятся ваши встречи, — начала она, явно избегая слово «отношения», — но в одном вопросе вы преуспели гораздо лучше меня. Наконец, он начал чувствовать себя человеком, а не механической куклой. Хоть вам это удалось…

— Еще не удалось, — покачал головой Гарри. — Вот когда мы перестанем слышать от него про пресловутую «нормальность», тогда миссия и будет выполнена, — чуть улыбнулся он.

— Не перестанем, — убежденно сказала Астория и покачала головой. — Точнее, он может перестать об этом говорить, но не перестанет думать. Но знаете… — она окинула Гарри оценивающим взглядом. — Хотя бы я теперь не одна, кто считает, что он не прав.

— Миссис Малфой, я примерно представляю, как все это выглядит в ваших глазах, — после некоторого молчания, сказал Гарри. — Но на самом деле, все иначе. И хотя я не обязан вам говорить, думаю, вы все же должны это услышать. То, что произошло между мной и вашим сыном, случается раз в жизни. Во всяком случае, в моей. И отказываться от этого в угоду вам и всему обществу я не намерен. До тех пор, пока Скорпиус счастлив со мной, я буду рядом. И этому ничто не в силах помешать. Если вы когда-то переживали любовь — в том ее безумном проявлении, когда без дорогого вам человека и вздохнуть-то полной грудью не получается — вы поймете, — закончил он и перевел взгляд на Скорпиуса, потому что это признание в принципе прозвучало для него.