Array Катори Киса - Абсолют

Сейчас Скорпиус был другим — совсем не таким, как обычно. И это возбуждало — да уж греха таить! — заводило на полную катушку. Такого Скорпиуса — дерзкого и настойчивого — хотелось подмять под себя, покорить, обуздать… но Гарри не мог. Какие-то невидимые силки стягивали его, не давая возможности пошевелиться, а сознание и вовсе плыло под натиском столь непривычного напора. Коротко рыкнув, Гарри закинул голову назад, отдаваясь во власть вышибающих из реальности ощущений и скрипнув зубами от сладкого бессилия, сдался во власть до небывалой прежде остроты умелых ласк.

В какой-то момент неправильный, нереальный Скорпиус исчез, но осталось ощущение — знакомое, острое, чересчур настоящее даже для самого реалистичного сна. С трудом разлепив спекшиеся губы, Гарри хрипло застонал, чувствуя, как внутри все сжимается в ожидании подкатывающей волны оргазма, и с трудом распахнул свинцовые веки.

Скорпиус смотрел на него во все глаза, но ни на секунды не прекращал ритмично и как всегда технически совершенно сосать член. Его язык, губы и глотка слаженно работали, задевая каждый мало-мальски чувствительный нерв, и уже через мгновение Гарри был вынужден отвести взгляд и запрокинуть голову, вытягиваясь на подушках с громким стоном, кончая глубоко Скорпиусу в рот.

Переведя дыхание и инстинктивно толкнувшись напоследок в жаркий — и да! — самый прекрасный на свете рот, Гарри закрыл глаза и улыбнулся:

— Одно из двух… либо я впал в кому — и это мои глюки… либо ты только что как раз и вытащил меня из нее… что это было?.. — спросил он, вспоминая пережитые ощущения. А вспомнить действительно было что — еще никогда Гарри не просыпался, будучи на пороге оргазма. И это было настолько необычно, где-то на грани сна и реальности, что Гарри даже затруднялся словами выразить то, что Скорпиус заставил его прочувствовать. В мозгу билось одно слово — остро…

… и мало — будто основную часть удовольствия он безвозвратно упустил.

— Это была месть, — Скорпиус хищно прищурился и вытер губы тыльной стороной ладони. — И попытка понять, почему это так нравится тебе.

— Ну и как… удалось? — хмыкнул Гарри и разлепил все еще тяжелые после сна веки.

— Последнее — однозначно, — кивнул Скорпиус и, дотянувшись до палочки, снял с него чары. — А про первое ты мне скажи, — он улыбнулся, ложась рядом. — Тебе что-то снилось, как мне показалось? Если да, то это уже провал. Мне сны не снятся — мозг просто выключается на время сна и включается во время оргазма.

— Ох, — простонал Гарри, припоминая свои грезы. — Тебе, наверное, лучше не знать… Черт, вот ведь никогда же не страдал вуайеризмом, — со смешком выдохнул он. — Но одно скажу — там ты был совсем другой.

— Вуайеризм? — переспросил Скорпиус. — Там был кто-то ещё? — он подозрительно прищурился. — Патрик?

— Не скажу, — с улыбкой протянул Гарри, искренне забавляясь малфоевским предположением. Хотя стоит отдать должное — вполне логичным. — Ты такой забавный, когда ревнуешь, — сообщил он, затем приподнялся на локте и, хитро взглянув на Скорпиуса, притянул его за руку, намереваясь поцеловать.

Скорпиус позволил себя поцеловать и потерся пахом о простыню, но выглядел он при этом насупленным.

— Что он делал? — спросил он резко. — Просто смотрел? Или что-то ещё? Откуда он вообще там взялся?

— Сказал же, что не скажу, — выдохнул Гарри на самое ухо, затем прикусил мягкую мочку и, пройдясь языком по чувствительным точкам, уложил Скорпиуса на спину. Глядя ему прямо в глаза, Гарри положил ладонь на пульсирующий под ширинкой брюк член, с благоговением огладив его сквозь слой одежды. Нет, похоже, ни к этому замечательному члену, ни к его хозяину он никогда не останется равнодушным! — У тебя снова эта морщинка… на переносице, — вновь улыбнулся Гарри и, справившись с пуговицей, потянул за язычок молнии. — Она всегда появляется, когда ты дуешься, — сказал он и, лихо стянув со Скорпиуса брюки вместе с трусами, улегся рядом и, продолжая любоваться представшим зрелищем, снял пальцами с блестящей головки новую каплю смазки.

— Шестьдесят восемь процентов за то, что ты тоже дулся бы на моём месте и тридцать один — что злился бы! — парировал Скорпиус. — Ты скучаешь по нему? — спросил напряженно.

— Нет, — прошептал Гарри и наклонился к его животу, очертив языком по контуру пупок. — И вспоминаю я о нем только тогда, когда ты сам заводишь разговор, — признался он, решив не действовать Скорпиусу на нервы. — Никакого невоспитанного Патрика в моих снах до сегодняшнего дня не было. Да и вряд ли появится, — он подул на влажную от слюны кожу, прошелся губами по появившимся мурашкам и одновременно двинул рукой по горячему и такому твердому члену, разрываясь между желанием взять его в рот или усесться на Скорпиуса сверху и направить его в себя.

— Тогда кто?.. — сдавленным шепотом спросил Скорпиус. — Пожалуйста, скажи! — взмолился он. — У меня есть несколько предположений, но самый возможный вариант: Ивар. Ты ревновал меня? — наконец догадался он. — И поэтому тебе приснился Ивар?

— Что еще за паника такая? — удивленно протянул Гарри и заглянул Скорпиусу в глаза. — Ну приснился и черт с ним… мало ли кто приснится может, — выдохнул он и все еще съедаемый противоречиями, переместился ниже. Не теряя больше ни секунды на разговоры, с нажимом облизал влажную головку, почувствовал на языке терпкий вкус новой капли смазки и насадился ртом настолько, насколько мог. Несколько раз двинул головой, обильно увлажнив малфоевский член слюной, и отстранился…

И все-таки — почувствовать его внутри.

Определившись, наконец, в своих желаниях, Гарри перехватил дрогнувший и, казалось, еще сильнее набухший кровью член у основания и одним движением оказался над Скорпиусом, оседлав его бедра. Сплюнув на пальцы и поспешно смазав слюной свой вход, чуть приподнялся на коленях и, приставив к анусу скользкую головку, начал плавно опускаться, одной рукой помогая направлять в себя длиннющий член, а другой — сжимая свой собственный.

Кажется, Скорпиус забыл о своих терзаниях в ту же секунду — взгляд его мгновенно расфокусировался, а изо рта вырвалось многозначительное:

— О-о-о!

Видимо, к такому повороту он был совсем не готов, но Гарри сейчас это волновало мало. Уверенный, что Малфой найдет, чем занять свой гениальный мозг и беспомощно защарившие по простыне руки, он начал плавно двигаться, стараясь разместить его член в себе. В этой позе член казался ещё больше и давил на пока ещё не разогревшуюся простату со всей силой. Сейчас это было даже слегка неприятно, но Гарри знал, что минута-другая, и лучше этого не будет уже ничего на свете. Так и случилось — стоило его члену окрепнуть снова, как внутри сразу стало свободно, расслабленно, и ничего уже не стоило расслабить колени и опуститься на член Скорпиуса до конца.