Диана Крымская - Герцог Чёрная Роза (I)

Герцог вздрогнул. К жениху! Как он об этом не подумал! Что он знал о Доминик, о том, как складывалась её жизнь?

Четыре года назад, когда он женился на Флоранс, Доминик было тринадцать, – значит, сейчас уже семнадцать. В этом возрасте девушки, в большинстве, или уже замужем, или помолвлены. К жениху!.. Черная Роза вдруг испытал такой острый приступ ревности, что даже сам изумился. Но он тут же усилием воли подавил в себе это низменное чувство.

«Разве она не имеет право на счастье? Я должен радоваться за неё, если она найдет достойного честного человека, которого будет любить, и который полюбит её. Доминик – почти моя сестра…»

И все же… все же мысль о том, что она любит кого-то, была невыносима. «Неужели я влюблен? Вот так, вдруг, почти с первого взгляда? Боже правый! Пошли мне самые страшные пытки – но только не эту! Она – моя сестра, сестра, сестра…»

Он повторял это, как заклинание. Но вдруг де Парди вскрикнул – и показал ему рукой вперед. В ста туазах от них по дороге несли паланкин, к задку которого были привязаны несколько лошадей. Одна из них была Снежинка.

– Это носилки Мари-Доминик, Этьен, – сказал герцог, и сердце его быстро забилось —сейчас он снова увидит её!

– Мы подъедем, монсеньор?

– Да. Но меня могут узнать – если не она, то её пажи… Послушай! Давай поменяемся лошадьми; я дам тебе свой плащ, а ты мне дашь твой. Моя лошадь и плащ слишком богаты; пусть она подумает, что я не так знатен, как ты. Жаль, что мои латы на тебя не налезут. Придется прикрыть их плащом.

– Мне представиться своим именем?

– Конечно; а меня представь как… как Мишеля де Круа, например. Я не буду снимать шлем; скажешь, что я дал обет в Святой Земле не поднимать забрала. Мы поедем мимо; на дверце носилок наверняка есть герб, и ты сделаешь вид, что узнал его. Попробуй выяснить все-таки, к кому она едет, Этьен, и зачем?

Они поменялись плащами и лошадьми. Высокий стройный герцог довольно смешно смотрелся на приземистом коротконогом коне барона, также как и грузный де Парди – на поджаром тонконогом жеребце Черной Розы.

– Не раздави его, – насмешливо промолвил герцог, когда его друг, кряхтя, влез на высокого скакуна.

Они поскакали вперед, и вскоре поравнялись с носилками. Пьер и Филипп, оглянувшись и увидев двоих закованных в латы рыцарей, на всякий случай положили руки на рукояти своих мечей.

Дом сидела слева и рассеянно смотрела в открытое нараспашку окно. Элиза и Адель, приморившись, спали напротив. У девушки никак не выходила из головы сцена у реки с крестьянином, назвавшимся Мишелем. По дороге к постоялому двору Филипп и Пьер ещё раз, более обстоятельно, рассказали ей обо всем, что случилось до её появления. Молочный брат Доминик утверждал, что странный виллан вел себя надменно и вызывающе.

«Можно подумать, госпожа, что на нем не грязная рубашка, а герцогская мантия!» -воскликнул даже он. Оба юноши говорили также, что он чуть ли не сам полез с ними в драку. «Это с голыми-то руками, против вас, вооруженных мечами?» – недоверчиво спросила она их. «Да, Доминик; и надо было видеть, как легко он ускользнул от наших ударов! Он улыбался, как будто мы с ним просто играли игрушечными мечами!»

Все это было очень странно и непонятно… Но тут её размышления прервал возглас Пьера:

– Госпожа! Нас догоняют двое рыцарей!

Она высунула голову и посмотрела назад. Всадники были уже совсем близко. Они скакали очень быстро, и уже почти обогнали паланкин, как вдруг тот, что ехал впереди, невысокий и плотный, в синем бархатном плаще, на прекрасном гнедом жеребце, натянул поводья; его спутник последовал его примеру.

Рыцарь снял свой шлем и, подъехав к носилкам, поклонился Дом, видимо, сразу признав в ней знатную даму. Голова его была увенчана большой сверкающей на солнце лысиной. У него было широкое добродушное лицо со слегка приплюснутым носом и маленькими голубыми глазами. Странно, но лицо это показалось Доминик знакомым. Улыбнувшись девушке, он произнес:

– Я не ошибся, ведь это – герб Руссильонов? – и он показал на красный герб на дверце.

– Да, мессир, вы не ошиблись, – отвечала Дом.

– А вы, госпожа, не одна ли из дочерей покойного графа?

– Совершенно верно, я – графиня Мари-Доминик де Руссильон.

– Я очень рад встрече, госпожа. Разрешите представиться – барон Этьен де Парди, нормандский дворянин. Я знавал вашего почтенного батюшку при дворе короля Людовика Восьмого… Скорблю о вашей утрате!

– Барон де Парди? – спросила Дом. – Не приходится ли вам родственником Жерар де Парди?

– Да, госпожа, я – его дядя… Бедный Жерар! Он погиб несколько лет назад…

– Я не знала об этом. Сочувствую вам, барон, – теперь Дом видела, что он, действительно, очень похож на оруженосца Черной Розы.

– Да, погиб, – грустно повторил барон. – Вернее, мы полагаем, что он погиб… – И он оглянулся на своего спутника, который ехал по-прежнему немного позади, молча и не снимая своего шлема.

– Простите, прекрасная графиня, я не представил вам своего друга. Мишель де Круа, рыцарь, недавно вернувшийся из Святой Земли. Вы должны извинить его за непочтительность к вам, – он не может обнажить голову, ибо дал обет носить шлем, не снимая его ни перед кем, пока не увидит свою даму сердца.

Доминик кивнула. Она хорошо знала, какие, порой самые нелепые, обеты давали рыцари, отправляясь воевать за Гроб Господень. Она вежливо улыбнулась Мишелю де Круа, поглядев в узкую прорезь забрала его шлема. На секунду глаза их встретились. Хотя солнце светило рыцарю в спину, и голова его была в тени, она успела увидеть светлые глаза, цвет которых она не успела рассмотреть, но которые сразу заставили ее насторожиться. Она уже смотрела в такие глаза! И совсем недавно! Но он тут же отвел взгляд.

– Вы направляетесь в Париж, графиня? – спрашивал, между тем, де Парди.

– Да, господин барон, я еду в столицу.

– К родственникам, вероятно?

– Нет; я приглашена ко двору королевой.

– Королева пригласила вас в Париж? Лично?

– Да; ко мне прибыл её гонец; я буду придворной дамой её величества.

Девушка заметила, что спутник барона, хоть и едет полуотвернувшись, но, тем не менее, внимательно прислушивается к каждому её слову. Когда Дом сказала, что приглашена в столицу лично королевой, то бросила в этот момент взгляд на руку рыцаря де Круа, и увидела, как судорожно сжались его пальцы в стальной перчатке на рукояти меча.

«Что могло так его взволновать в этой болтовне? – удивленно подумала Дом. – Он явно чем-то встревожен!»

Продолжая отвечать на вопросы барона, она украдкой приглядывалась к его другу. Вот он опять посмотрел на неё… Светлые глаза! Где, где она их видела? Мишель де Круа… Мишель!

Её вдруг озарило. Конечно! Точно такие же глаза были у того крестьянина там, у реки! И он тоже назвался Мишелем! И у него была такая же фигура! Высокий рост… широкие плечи…