Василий Ефименко - Ветер богов

Свет фар вырвал из темноты мост и какое-то странное сооружение на нём. Лейтенант действительно крепче чувствовал себя за рулем, чем на ногах. Автоматически он нажал на педаль, и «джип», прочертив полосы на дороге, замер с заглушенным мотором. Едва Майлз поднялся, чтобы рассмотреть, что за чертовщина появилась на знакомом мосту, как тяжелый удар обрушился на его голову, и последнее, что он успел заметить, была обезьянка, которая приняла вдруг огромные размеры и наклонилась над ним…

— Хватит! — опомнился первым Харуми, оттаскивая Акисаду, который ещё старался пнуть Майлза деревянной ногой. — Мы же не собирались его убивать.

— Его мало убить! — вызывался Акисада.

— Надо уходить, — твердо повторил Харуми. — Можно попасться!

— Ладно, — согласился тот, спрыгивая с «джипа». — Быстрее снопы и шесты на место!

Когда Сатоки и Харуми вернулись к «джипу», они увидели нагнувшегося над Майлзом Акисаду. Вначале Сатоки не понял ничего, потом ринулся к инвалиду.

— Ты что? Грабить? — прошипел он.

— Не будь идиотом, — огрызнулся инвалид. — Всё это я запрячу сейчас в иле, — показал он на кошелек и часы лейтенанта. — Пусть думают, что его обобрали.

Акисада заковылял на обочину дороги и, возвратившись, успокоил:

— Люди все равно поймут, а полиция пусть поломает голову.

— Быстрее, поехали! — торопил Харуми. — Не будем терять время…

На окраине деревушки они, облегченно вздохнув, почувствовали, как на их лица упали капли редкого в это время года дождя.

— Отлично, дождь смоет все следы, — обрадовался Сатоки. — Как ты думаешь, — обратился он к Харуми, — мы его не пришибли насмерть?

— Нет, — успокоил его фронтовик. — Выживет. Да и дождь ему поможет. А если и подохнет, траур носить не будем.

Они закурили и не торопясь двинулись по деревне.

— Вот что, — остановил друзей Сатоки. — Сейчас снова пойдем пить, подымем хозяина. Ещё одно свидетельство в нашу пользу в случае чего.

— Такому свидетельству я всегда рад, — пошутил Акисада. — А то ведь обидно — на свои деньги и выпить не пришлось. К тому же я, кажется, ноту повредил об этого негодяя.

— Какую ногу? — переспросил задумавшийся Харуми.

— Да деревянную! — захохотал Акисада.

— Всё! — прервал их Сатоки. — Об операции «Молодой месяц» больше даже между собой ни слова. Её не было, мы ничего не знаем и не видели. Начинай концерт, Харуми!

Харуми затянул сиплым голосом песню, ис ней они подошли к харчевне.

— Эй, хозяин!

Лейтенанта Майлза обнаружил под утро связной мотоциклист. Разбуженный раньше обычного полковник Дайн приказал немедленно позвонить в полицию и вызвать следователя, а к лейтенанту послать врача базы, чтобы оказать первую помощь. Потом, не выдержав, поинтересовался:

— Как всё-таки Майлз? Что говорит?

— Непонятно, сэр, — почтительно ответил дежурный. — Всё время стонет и бормочет о какой-то обезьяне.

— Он пьян?

— Слегка трезв! — рискнул пошутить дежурный, недолюбливавший кичливого Майлза. — Ему очень здорово досталось. Простите, сэр, я позже доложу результат осмотра.

— К дьяволу вас, Майлза и результаты. До утра не сметь мне звонить! — рявкнул полковник и бросил трубку.

* * *

Придя утром в штаб, он вызвал капитана Хайгинса, врача и контрразведчика Те уже были наготове и явились немедленно, вытянувшись перед своим шефом.

— В каком состоянии Майлз? — спросил полковник врача.

— В тяжелом, сэр. Мы вынуждены будем отправить его в госпиталь. Он сильно избит каким-то тупым предметом. Боюсь, сэр, он не сможет больше летать.

— Так… — нервно похлопал ладонью по столу Дайн. — Ну, а вы, Хайгинс, как вы объясните происшествие с вашим подчиненным?

— Я, сэр, — начал капитан, — уже неоднократно докладывал вам о том, что Майлз слишком увлекся спиртным, а пьяный он любил побуянить в ресторанах и, может быть…

— Ерунда! — прервал его полковник. — Вы плохо разбираетесь в обстановке. Это, по-видимому, террористический акт коммунистов.

— Скорее всего ограбление, сэр! — вмешался контрразведчик. — Лейтенант был ограблен. Исчезли деньги, часы, пистолет.

Полковник внимательно посмотрел на контрразведчика. Ограбление, как причина происшествия, его больше устраивало — просто обычное уголовное дело, и никакой политической подоплеки. Версию о коммунистах он выдвинул так, на всякий случай. Конечно, если бы удалось доказать, что в нападении на лейтенанта участвовали коммунисты, то из Майлза можно было бы сделать героя и нажить на этом политический капитал, но увы…

Контрразведчик словно прочитал мысли полковника:

— В окружающих базу деревнях ещё нет коммунистических ячеек.

— Коммунисты и Майлз… — пожал плечами Хайгинс. — Да на дьявола он, пьяница, им нужен. Уж если бы они что затеяли, то нашли бы объект поважнее.

— Вы правы, — согласился Дайн, — они, скорее, выбрали бы меня. Но я не боюсь ни черта, ни дьявола, и они это, конечно, знают. Будем считать, что это уголовный акт, но, — подчеркнул полковник, — виновников надо найти. Такие вещи прощать нельзя, они отражаются на престиже нашей армии!

— Так точно, сэр, — согласился контрразведчик. — Мы привлекли японскую полицию — она лучше разбирается в местных делах, тем более в уголовных. Сами мы тоже кое-что предпримем.

— А что говорит пострадавший? — вспомнил полковник.

— Только то, сэр, что нападение было внезапным.

— Был «слегка трезв»? — иронически переспросил Дайн, вспомнив остроту дежурного.

— Вообще-то он был изрядно накачан, но лежал до утра, и дождь… Нет, тут дело не только в алкоголе, — развел руками врач.

— Ладно, — подвел итоги Дайн. — О ходе следствия доложите. Майлза госпитализируйте. Всё!

Подчиненные вышли. Капитан Хайгинс в душе даже был рад, что хоть таким образом избавился от беспокойного и заносчивого подчиненного. Тогда, при аварии с самолетом, во время операции «Восходящее солнце», Майлзу всё удалось свалить на неполадки в машине. Это было выгодно и командованию, но шишки достались Хайгинсу, хотя он был уверен в механиках эскадрильи.

— Скажите откровенно, — обратился он к контрразведчику, — действительно было ограбление? Тогда почему его так избили?

— Бандиты иногда и убивают, — нехотя ответил контрразведчик. — Во всяком случае, пока больше похоже на грабеж. А впрочем, — пожал он плечами, — для вас ведь не секрет, что нам здесь не очень рады. Даже те, кому мы необходимы.

— Пожалуй! — согласился Хайгинс.

Выйдя из штаба, капитан догнал врача и, изобразив на своем лице скорбь, спросил:

— Неужели бедняга Майлз больше не сможет летать?

— Это я вам гарантирую, — уверенно ответил врач. — А жить будет. Но не так резво, — добавил он, подумав.