Мельник Акимович - Гранитный линкор

— Ленуся,— негромко позвала Соня,— почему ты не спишь?

— Не знаю,— грустно отозвалась Лена,

— Уж не влюбилась ли ты?

Лена не ответила. Она прислушалась к завыванию вьюги.

— Лейтенант Юрушкин звонил! — продолжала Соня.— Сегодня придет...

— Опять?

Лена вскочила с нар и стала пришивать белый подворотничок к гимнастерке.

— Видно, порядок в нашей землянке хочет проверить.

— Не землянка, Ленуся, ему нужна...

— А что же?

— Не притворяйся! — Соня заглянула в зеркальце, стоявшее у радиоаппарата.— Красивый!

— Кто?

— Юрушкин...

— Замолчи, Соня! — рассердилась Лена.— Не за этим на Угрюмый ехала!

— Ну, не буду, не буду!

Зазвонил телефон. Соня взяла трубку.

— Леня?! — радостно вырвалось у нее.

Ерохин сообщил, что на побережье обнаружили остатки вражеского корабля, подбитого береговиками и выброшенного на берег. «Дрова будут высшего сорта — люкс!» Он просил разрешение припасти для их печурки хотя бы одно бревнышко.

— Разрешаю, разрешаю! — мягко проворковала в телефон Соня и нехотя положила трубку.— Славный! — Она нахмурилась.— Принесет Леня бревнышко, оставит у наших дверей и скорей бежать! В землянку и не затянешь... Странный он какой-то!

— Леня хороший,— вздохнула Лена,— большая у него душа!

Заскрипел снег. Девушки переглянулись. Дверь широко распахнулась, в землянку хлынул холод, Юрушкин плотно закрыл за собой дверь.

Радистки торопливо встали, одернули гимнастерки, вытянулись.

— В-вольно! — снимая плащ-палатку, бросил лейтенант.

Девушки молча сели на свои места. Лена украдкой покосилась на Юрушкина. «Как в Большой театр собрался!» — про себя улыбнулась она.

Лейтенант, аккуратно свернув плащ-палатку, положил ее на нары.

Проверив книгу записи радиограмм и отметив образцовый порядок в землянке, Юрушкин остановился около Лены, как бы собираясь сказать ей что-то важное, да, видно, так и не решился, присел на скамеечку, стоявшую напротив девушки. Лена взяла книгу, стала листать ее. Юрушкин несмело поднял глаза на девушку, но та продолжала читать книгу.

— Лена,— чуть слышно прошептал Юрушкин.

— Слушаю! — вскочив с нар, вытянулась Лена.

— С-сидите, с-сидите,— чуть растерявшись, поднялся лейтенант.

На высоком открытом лбу его выступили капельки пота.

— Эх, Лена! — голос его дрогнул.— И в-вы...— он взял плащ-палатку, набросил ее на плечи.— Теперь другой вместо м-меня в полку будет,— не глядя да Лену, сообщил он.— Л-лучше, чем я...

— А вы?

— У-ухожу, и может быть, навсегда...— Юрушкин взялся за ручку двери.— Если я вас чем-нибудь обидел, то п-простите! — еще раз взглянув-на Лену, он решительно вышел.

Девушки долго прислушивались к его удаляющимся шагам.

— Куда это он?-—спросила Лена.

— Говорят, что назначен в отряд капитана Углова.

— Соня! — почему-то обрадовалась Лена.— И я хочу к Углову...— Она стала быстро одеваться.— Только к нему... Сейчас уговорю капитана взять меня!

— Куда иголка, туда и нитка! — засмеялась Соня.

Повесив автомат на шею, Ильичева вышла из землянки. Резкий порыв ветра снежной пылью бил в глаза, не давал дышать и пытался свалить с ног. Сзади слышался настойчивый призыв Сони:

— Ленуся, вернись, заблудишься!

Лена даже не остановилась. Упрямо преодолевая морозный ветер, она шла в сторону расположения разведотряда. «Он возьмет меня... Радисткой. А если не возьмет? — Она нахмурилась.— Начальник штаба заставит взять! Тот не поможет — генерал прикажет! Но разведчиком все равно буду!»

Чем ближе подходила Лена к землянке Углова, тем тревожнее становилось у нее на сердце.

Отряд капитана Углова был готов. До начала рейда оставались считанные часы. В матросских землянках было тепло и тихо. Плотно поужинав, матросы крепко спали. Непогода усиливалась. Черная стрелка барометра показывала бурю.

После осмотра места предстоящей посадки десанта на катера капитан возвратился в землянку. Разделся, сел за разложенную на столе карту Угрюмого... Но странно... Что-то волновало... Он свернул козью ножку, закурил. Бледноватосизые кольца махорочного дыма закружились и медленно поплыли по землянке. «Ну, Колька, держись! — озорная улыбка озарила лицо капитана.— На макушку ветряной мельницы когда-то лазил? — спросил он сам себя и сам же ответил:—Лазил. На крест колокольни забирался? Забирался! — Теперь лицо его сделалось жестким.— Значит, и на вершину Гранитного взберемся! — Из-под зажатого в пальцах карандаша лихо вырвалась красная полоса и пересекла залив.— Только бы катерники выдержали шторм!» Положив голову на ладони, Углов задумался. Вспомнились ему родная Гуреевка, детские годы, старенькая мать и грозный казак Данила. Тяжелые были у него кулаки. Он вспомнил, как пустил в Данилу топор. «Промахнулся тогда, зато теперь не промахнусь!»

В дверь несмело постучали. Углов не слышал: он на катерах форсировал широкий залив. Опять стук. «Ветер стучит... Хороший ветер...» Вот уже виден берег, Углов высаживает десант...

Стук в дверь усиливается. «Нет, это, пожалуй, не ветер, это старшина.»

— Войдите,— не поднимая головы, кричит капитан.

Вместо старшины в землянку входит Лена.

— Дорогой старшина,— вздрогнув от хлынувшего в раскрывшуюся дверь холода и не поднимая глаз, говорит Углов.— Чую, что пурга сегодня работает на нас. Как ваше мнение?

— Это я, товарищ капитан,— сдерживая волнение, говорит девушка,— матрос Ильичева.

— Лена?

— Я...

— Ко мне?

— К вам.

Углов вскочил и торопливо пошел навстречу Ильичевой.

— Слушаю.

Лена молчала, не отрывая глаз от пола. Она уже готова была убежать, вернуться обратно, но что-то удерживало ее.

— Пурга?

— На метр ничего не видно...

— Это хорошо.

— Такой здесь еще не было! — Лена робко посмотрела на Углова, ресницы ее обледенели.— Ох, и метет...

— Метет,— повторил он, и приятная теплота охватила все его тело.— Вы замерзли?

— Нет...

— Не любите пургу?

— Что вы, товарищ капитан, наоборот, люблю! — сбросив с себя мешавшую скованность, вызывающе бросила Лена.— Идешь ей навстречу, а у тебя от радости аж дух захватывает! Даже песни петь хочется! — Лицо Лены раскраснелось и стало еще красивее.

— А если бой будет в такую погоду, песни петь будете? — улыбнулся капитан.

— Буду! — задорно сказала Лена.— Вы не думайте, что я хрупкая. Я ведь на вершине Эльбруса была!—Она взяла руку капитана и с такой силой рванула ее, что тот с трудом устоял на ногах.— Крепче держитесь! Будь я на месте командира разведотряда, то все свои боевые операции совершала бы в самую страшную непогоду! — не выпуская руки Углова, продолжала Лена.

«Вот ты какая!» — хотелось сказать Углову, но он не сказал, только несмело потянул Лену за руку.