Богдан Сушинский - Странники войны

Бывали минуты, когда Борман казался сам себе настолько близким к осуществлению навязчивой идеи-авантюры, что ностальгия по Берлину и семье буквально подавлялась в нем жаждой немедленно приступить к решительным действиям. Сдерживал он себя каждый раз одним и тем же аргументом: «Ты упустил свое время, Борман. Действовать следовало тогда, когда в Берлине вовсю орудовал целый легион генералов-заговорщиков во главе с Ольбрихтом и Беком, что — не ври сам себе — было для тебя не столь уж дивной тайной».

— Господин рейхслейтер! — оглянувшись, Борман увидел на изгибе троцы одного из офицеров связи при канцелярии Гитлера. Тот спешил к нему, позабыв о распахнутом настежь френче. — Только что вам доставлен пакет! Вот он.

— Откуда это? — недоверчиво покосился партийный вождь на засургученный печатями конверт.

— Из центра связи в Майбахе [74] Б военном лагере Майбах, располагавшемся на окраине городка Цос-сен, что неподалеку от Берлина, находился в то время центр связи. . От подполковника Регерса.

Борман почти выхватил пакет из рук капитана и сразу же подозрительно осмотрел места склейки и сургучные оттиски. «С ума сошел: передавать такие сообщения пакетами, — мысленно вскипел он. — В наше-то время “предателей нации” и “врагов рейха”!»

— Каким образом его доставили из Цоссена?

— Полчаса назад, самолетом. Очевидно, что-то очень срочное?

— Воз-мож-но, — отчеканил Борман, давая офицеру понять, что его любопытство чрезмерное.

«Знал бы фюрер, что я стремлюсь овладеть не только Берлином, но и Москвой! — отчаянно пошутил с самим собой Борман, отпустив офицера. — Репрессии, последовавшие после отлета Гесса, всего лишь были дымовой завесой, призванной скрыть замысел самого фюрера. После предательства Бормана, он «прочистил» бы половину «партии. И не ошибся бы — столько там разочарованных в своем былом кумире».

Автоматически расшифрованный в Центре связи текст гласил, что Банкир принимает его, рейхслейтера, условия и спрашивает согласия на встречу с ним его — Банкира — личного представителя в любом удобном для Бормана месте.

«Банкиром» был... Сталин! Для каждого, кто уяснил бы для себя эту сногсшибательную новость, смысл остального текста выстраивался бы сам собой. В противном случае всяк «любопытствующий» обязан был довольствоваться лжетайнами той первичной дешифровки, которая превращала набор цифр в набор слов. Пусть даже логично-правдоподобный по своему смыслу.

Рейхслейтер добился своего: его все же вывели на связь с «отцом народов» и тот готов к переговорам. «Никуда они там, в Кремле, не денутся, — молвил себе Борман. — Они ведь понимают: чем бы эта война ни завершилась, кто-то в конце концов должен возглавить Германию даже в том случае, когда она окажется абсолютно обезглавленной». Причем каламбур показался ему удачным.

«Самое время сообщить Сталину, что по его следу уже пошла группа охотников за скальпами, — решил рейхслейтер. — Это как раз та информация, которая не сможет не взволновать лично “отца народов” и правдивость которой нетрудно будет подтвердить».

Выйдя из-под сосен, под кронами которых он чувствовал себя, словно в мрачном бункере «Вервольфа» [75] Ставка «Волк-оборотень», находившаяся неподалеку от Винницы. , Борман вновь ступил на тропинку, однако теперь сразу же заторопился в отведенные ему апартаменты.

К своему удивлению, он еще издали увидел, что Гитлер бродит у блока, который занимала его партийная канцелярия. Предчувствует? Очевидно. Что-что, а предчувствие у него просто дьявольское. Интересно, знают ли в Кремле, что фюрер рассматривает Сталина как одного из своих возможных наместников в России? Наверняка эта информация позабавила бы не только вождя мирового пролетариата.

— Мне пришли в голову кое-какие мысли, — несмело как-то проговорил Гитлер. Рейхслейтер не раз замечал, что в его присутствии на Гитлера время от времени ниспадала пелена труднообъяснимой стеснительности. — Неплохо было бы записать их.

— Относительно положения на Восточном фронте?

— Нет, Мартин. Скорее это следует отнести к одному из разделов моих мемуаров [76] Исторический факт: Гитлер действительно создал довольно увесистый рукописный том мемуаров, которые, вполне возможно, рассматривались им не просто как воспоминания, а как документальная фактическая основа для создания второй книга его «Майн кампфа». К величайшему сожалению исследователей того периода, мемуары погибли. Как предполагают, они оказались в самолете, который должен был доставить их (по некоторым данным) в «Альпийскую крепость», но, увы, был сбит. Произошло это 21 апреля 1944 г. Уверен, что таким образом многим политикам той поры крупно повезло. Если бы мемуары сохранились, мы нашли бы там много не только интересного, но и шокирующего. .

— Вы слишком редко обращаетесь к ним, мой фюрер, — отлегло у Бормана от сердца. — В то время, как я всегда готов прийти вам на помощь. У меня сохранилось немало записей, которые я вел еще во времена наших застолий в «Вервольфе». Достаточно интересных подробностей хранится в блокнотах Генри Пикера [77] Генри Пикер — офицер вермахта, юрист по образованию. С марта по август 1942 г. служил при ставке фюрера, сначала в «Врльфшанце», затем на Украине, в «Вервольфе». Участник известных фюрерских застолий. В1951 г. в ФРГ издана его книга «Застольные разговоры Гитлера в ставке в 1941—1942 годах». В 1993 г. она издана в переводе в России. . Там отражены не просто факты, принадлежащие истории, но и события, эту историю творящие...

— Ты, Борман, как всегда, побаиваешься, что тебе не найдется должного места в истории, — иронично заметил Гитлер. — Поэтому всячески провоцируешь меня на создание еще одной «Библии национал-социализма». Не волнуйся, обещаю упоминать тебя на каждой странице.

— Борман умеет ценить шутки, мой фюрер, — невозмутимо парировал рейхслейтер. — Как никто иной.

— Знаю. Но дело не в шутках. Я действительно очень редко обращаюсь теперь к мемуарам. Тогда, в сорок втором, все выглядело по-иному. Наша ставка находилась на Буге, а фронт — на Волге. То, что происходило тогда в России, в самом деле достойно было пера летописца. Да и мы с тобой выглядели попрестижнее.

— Пера летописца достойно все, что совершается в ставке, все, что направлено на укрепление рейха.

Обычно после подобного верноподданнического заклинания фюрер посматривал на Бормана с плохо завуалированной признательностью. Но сейчас он почему-то отшатнулся от него и, еще ниже склонив голову, — после покушения признаки старческого бессилия начали проявляться у него слишком бурно — направился к отведенному рейхслейтеру и его канцелярии бараку.