Полиэн - Стратегемы

Как справедливо отметил А. Вестерман, можно лишь гадать, из какого первоисточника наш автор почерпнул весь блок своей информации. Иногда в качестве такового рассматривают сочинение некоего Артемона из Магнесии, озаглавленное «Рассказы о совершенном по доблести женщинами». Однако данное предположение является чисто гипотетически, поскольку это сочинение не сохранилось. О самом Артемоне нам известно только по сообщению Фотия (Bibl., 161, 103а), который говорит, что ученик неоплатоника Ямвлиха Сопатр из Апамеи (вторая половина III в.) использовал во второй книге своих «Пестрых выписок» извлечения из сочинения Артемона. И это все. С другой стороны, обратим внимание на то, что аноним обычно (кроме двух случаев) называет свои источники. Это, скорее, свидетельствует о том, что он ими пользовался непосредственно. Однако в это предположение не укладывается пассаж, посвященный Артемисии, царице Галикарнасса. Переложение свидетельства Геродота о ней заставляет задуматься о методах работы анонима. Обычно он берет компактные куски текста своего источника и вкратце излагает их. Однако в данном параграфе (13) скомбинированы свидетельства двух находящихся далеко друг от друга пассажей Геродота. В первом предложении параграфа 13 перечисляются жители подвластных Артемисии островов Коса и Нисироса, но забыт остров Калидна (= Hdt., VII, 99). Второе предложение с похвалой Ксеркса взято уже из восьмой книги «Отца истории» (Hdt., VIII, 88). Причем у Геродота нет упоминания царских даров, а изречение Ксеркса о мужестве Артемисии и неудачах финикийцев стоит в обратном порядке (Hdt., VIII, 88: «Мужчины стали у меня женщинами, а женщины — мужчинами»). Более того, сам Геродот нигде не упоминает, что Артемисия сражалась против царя, наоборот, он подчеркивает, что она у него была одной из лучших (Hdt., VII, 99; VIII, 68-69; 101-103; 107). А греки даже получили приказ захватить Артемисию живой, пленившему же ее причиталась большая награда (Hdt., VIII, 93). У Геродота упоминается лишь то, что в ходе Саламинского сражения преследуемый противником корабль Артемисии то ли случайно, то ли умышленно потопил флагманский корабль калиндян из царского флота (Hdt., VIII, 87). Позднее в греческой традиции это действие было обобщено и признано, что так Артемисия поступала в бою не раз, меняя при этом опознавательные значки на корабле с персидских на греческие и наоборот (Polyaen., VIII, 53, 1; 3; ср.: Hdt., VIH, 88). Подобные расхождения между анонимом и Геродотом заставляют подумать о том, что наш автор не прямо использовал текст Геродота, а был какой-то промежуточный источник, который ссылался на «Отца истории». В противном случае можно было посчитать, что сообщение о дарах Ксеркса взято из несохранившейся части «Истории», однако, скорее всего, Геродот не окончил свое сочинение. Тогда, возможно, аноним писал данный параграф по памяти и смешал тут свидетельства Геродота с сообщением из другого источника. Вместе с тем, за исключением данного пассажа, автор, по-видимому, сам непосредственно использовал названные им источники.

Авторский отбор материала обусловлен источниками. В качестве таковых аноним указывает на греческих писателей классической эпохи (V — первая половина IV вв. до н. э.): Геродот, Гелланик, Ктесий и философ Эсхин, а также эллинистического времени: Тимей, Ксенофил и Менекл. В двух случаях автор не упоминает своего источника (§ 11; 14). Это могло произойти то ли из-за невнимательности, то ли по вине переписчика, который просто это пропустил. В одном случае, в § 11, посвященном Фаргелии, имеется указание на существующую традицию «говорят» (φασίν). Свидетельство же о начале кельтского переселения через Дунай (§ 14) взято нашим автором, вероятно, из какого-то греческого источника эллинистической эпохи. Причем это сведение уникально.

Немного можно сказать и о методах работы нашего автора. Он максимально сжимает информацию своего источника, его не интересуют подробности, сохраняется лишь канва событий. При этом, как и у Полиэна, сквозь эпитомирование можно заметить стиль первоисточника. Однако при этом аноним несколько перерабатывает свой материал. Так, он не сохраняет ионический диалект Геродота. Свои рассказы автор размещал в определенной последовательности. Этот ряд не был ориентирован на выписки из одного автора, вслед за которым шли сюжеты из другого. Так, извлечения из особенно часто цитируемого анонимом Геродота (5 случаев из 14) стоят и ближе к началу, и к концу сочинения (§ 3-5; 12-13). Порядок сюжетов можно назвать псевдоисторическим, от более древней, по мнению автора, героини к более поздней. При приведении пассажа аноним придерживался определенного плана. Сначала идет представление женщины: имя, этническая принадлежность, социальный статус, тут же дается ссылка на источник (два раза она поставлена в конце, § 2; 10), потом излагаются обстоятельства и само деяние. Если автор источника менее известен, то есть не такой крупный историк, как Геродот, Гелланик, Ктесий или Тимей, то аноним считает нужным сказать, кто это, указав на произведение, написанное этим автором (в случае с Ксенофилом и Менеклом) или же на род занятий автора, как он делает в случае с Эсхином, отмечается, что он — философ, а не знаменитый оратор. Все это говорит о том, что аноним имел определенный литературный опыт и знал как удобнее донести до читателя материал.

Личность анонима установить по данному сочинению невозможно, поскольку в нем нет ни обычного для античных писателей вступления, говорящего о задачах работы, ни заключения, подводящего итог. Видимо, для автора родным языком был греческий, поскольку каких-то сюжетов, основанных на информации латинских писателей, мы у него не найдем. Вся работа напоминает простые выписки, которые автор сделал на выбранную тему. Такой стиль работы был особенно популярен в эпоху римской империи, во II-IV вв. н. э., когда накопилось большое количество произведений и, чтобы с ними было удобнее ознакомиться, делали различного рода сокращения и выписки. На поздний характер нашего автора указывают написания чисел не словами, а цифрами, а также употребления названия галаты, а не кельты (§ 14). Хотя наименование Γαλάται встречается уже у Аристотеля, но оно становится распространенным позднее, в эпоху римской экспансии (Polyb., I, 6, 2; II, 15, 8-9; 19, 2; etc.). Как справедливо заметила Д. Джера, трактат мог быть написан самое раннее в конце II-I вв. до н. э. М. Вельман даже полагает, что эта работа была составлена с учебными целями в византийский период.

Следует сказать несколько слов о переводе. Имена части персонажей в тексте можно переводить и исходя из именительного падежа — Нитокрис, Томирис, Ономарис и, согласно генетиву, — Никотрида, Томирида, Ономарида. Переводчик будет использовать первый вариант, следуя за традицией перевода Геродота — одного из основных источников анонима — Г. А. Стратановским. Кроме того, в переводе мы даем авторские транскрипции имен (Заринея, египтянка Никотрис, Родогина, Алиат), тогда как в комментариях и вступительной статье используются общеупотребительные транскрипции имен (Зарина, Родогуна, Алиатт).