Полиэн - Стратегемы

Агамемнон — сын Атрея, царь Микен. Предводитель греческого войска под Троей.

По-видимому, имеется в виду афинский герой Бузиг, родоначальник рода Бузигов. По преданию, он первым из афинян воспользовался пахотной упряжкой (ср.: Schol. ad Aesch., II, 78).

Кресфонт, Темен, Аристодем и его сыновья Прокл и Эврисфен являются потомками Геракла, которых чаще обозначают общим названием Гераклиды. После смерти Геракла Эврисфей, царь Микен, которому знаменитый герой служил по воле богов, изгнал Гераклидов из Пелопоннеса. Они нашли прибежище в Афинах у Тесея и одержали победу над Эврисфеем, вторгшимся в Аттику. Гераклиды желали вернуться в Пелопоннес, однако, как и было предсказано, это произошло только через три поколения после их изгнания. Возвращение Гераклидов отождествляют с вторжением в Грецию дорийских племен (конец II тыс. до н. э.).

Мессения была одной из плодороднейших областей Пелопоннеса.

Ср. Apollod., II, 8, 2; Paus., IV, 3, 3 sqq.

Кипсел, сын Эпита, царь Аркадии (области в центральной части Пелопоннеса), правил во времена возвращения Гераклидов. Павсаний отмечает, что на дочери Кипсела Меропе был женат Кресфонт (см. о нем главу 6 и прим. 66), причем именно этим браком аркадский правитель обезопасил и себя, и свой народ от опасности вторжения (Paus., IV, 3, 6 sqq.; VIII, 5, 6; 29, 5).

Параллельные свидетельства см.: P-W № 295; F L 67. Этим оракулом объясняется, почему аркадяне не были подчинены Гераклидами и заключили с ними договор. Это и ряд других, связанных с Гераклидами прорицаний, по мнению Г. Парка, основывались на фольклорных мотивах и объясняли позднейшую этногеографию Пелопоннеса (Parke Н. W., Wormell D. Е. W. The Delphic Oracle. Vol. I. Oxford, 1956. P. 57; ср.: Fontenrose J. The Delphic Oracle: Its Responses and Operations with a Catalogue of Responses. BerkeleyLos Angeles, 1978. P. 100-103).

Тегея — город на юго-востоке Аркадии.

Перевод Г. А. Стратановского. Геродот (I, 66), который и приводит этот оракул, подробно излагает историю с осадой Тегеи. После установления законов Ликурга (см. главу 16, 1 и прим. 97-100) спартанцы вскоре достигли процветания и, не довольствуясь миром, решили завоевать Аркадию. Об исходе этого дела они вопросили Дельфийский оракул и получили такой ответ:

См. главу 6 и прим. 66.

Рион — название мыса в Ахайе на южном берегу Коринфского залива.

Навпакт — город в Локриде Озольской, на северном берегу Коринфского залива. Различают Локриду Озольскую, располагавшуюся в Средней Греции между Этолией, Фокидой, Доридой и Коринфским заливом, и Опунтскую, занимавшую побережье Эвбейского залива. Здесь речь идет о локрах озольских — одном из греческих племен.

Истм — перешеек, соединяющий Среднюю Грецию и Пелопоннес, шириной в самом узком месте около 6 км.

Гераклиды во главе дорийского войска неоднократно пытались пробиться в Пелопоннес, но всякий раз они терпели в этом предприятии неудачу, а их вожди Гилл и Аристомах погибли. По совету жителя Этолии Оксила Темен изменил направление удара — вместо традиционного сухопутного маршрута вторжения через узкий и хорошо укрепленный Истм (в XII в. до н. э. поперек перешейка были возведены сильные укрепления, частично сохранившиеся до нашего времени), он решил двинуться в обход, имея в виду пересечь Коринфский залив около мыса Рион, т. е. там, где берега Пелопоннеса и Средней Греции ближе всего сходятся друг с другом. Однако перегруппировка сил и строительство флота для переправы потребовали, несомненно, значительного времени. Из греческих преданий можно заключить, что дорийцы, не будучи опытными мореходами, столкнулись с трудностями при постройке судов, а длительное пребывание в исходной точке вторжения под Навпактом вызвало острую нехватку продовольствия (Apollod., II, 8, 3). Затянувшиеся приготовления, конечно, не могли остаться незамеченными для защитников Пелопоннеса (любопытно, что тексты линейного письма Б из Пилоса, ахейского центра на юго-западе Пелопоннеса, содержат указания на переброску отрядов и подготовку к морским операциям где-то на северо-западных рубежах полуострова). Следовательно, успех дорийского нападения во многом зависел от того, в какой мере удастся отвлечь внимание ахейцев от Риона. Согласно Полиэну, инициатором хитрости с дезинформацией был сам Темен, заславший локров к противнику. Но такой серьезный историк, как Полибий (XII, 12а), Темена совершенно не упоминает, а главную роль склонен отводить скорее самим локрам, которые, обязавшись предупредить пелопоннесцев на тот случай, если захватчики двинутся вместо Истма к Риону, не только не исполнили союзнического долга, но, наоборот, дали ложный сигнал факелами, будто бы дорийцы идут в сторону Истма, и тем самым ввели обороняющихся в заблуждение (отсюда возникла поговорка о нарушителях соглашения: «локры с договором»). Поступок локров в этой драматической ситуации объяснить нетрудно: если Пелопоннес ахейцы пока удерживали в своих руках, то Локрида уже находилась в зоне досягаемости войск Гераклидов, и это обстоятельство, конечно, должно было влиять на поведение ее жителей в дорийско-ахейском противостоянии. Добавим, что локры по своему происхождению были, кажется, родственны дорийцам более, нежели ахейцам и этот момент, надо полагать, также сыграл не последнюю роль при выработке их позиции в конфликте. Кроме того, с захватом Пелопоннеса и уходом на его территорию дорийцев локры избавлялись от присутствия воинственных пришельцев, так что остается удивляться не столько находчивости Гераклидов, сколько непрозорливости ахейских военачальников, рискнувших положиться на сведения, источнику которых едва ли можно было доверять.

Прокл, сын Аристодема, согласно традиции, стал родоначальником младшей династии лакедемонских царей (так называемых Еврипонтидов). Евсевий сообщает, что Прокл царствовал в Спарте 49 лет (Diod., VII, frg., 8, 4). Поскольку нам известна легендарная дата прихода к власти Эврисфена (Euseb. Chron., И, р. 58-59 Schoene), а Прокл якобы начал править одновременно с этим последним, то можно предположить, что интересующий нас династ царствовал в период около 1101-1052 гг. до н. э. Любопытно, что Эврисфен, брат Прокла, в данной стратегеме не упоминается, хотя согласно мифу им обоим выпал жребий править Спартой, которой они вместе и овладели (Apollod., II, 8, 4; Euseb. Chron., II, р. 58-59 Schoene). Возможно, источник Полиэна изображает события в свете, который отвечал пожеланиям представителей младшей династии: хотя братья, а затем их преемники вместе правили Спартой, отношения между ними всегда оставались напряженными. Добавим, что родство Еврипонтидов с Проклом нельзя считать вполне очевидным (см. прим. 251 к Polyaen., I, 46).еальностью. В связи с этим обращают внимание на противопоставление династий как младшей и старшей (см. явно неубедительное толкование данного обстоятельства у Геродота: Hdt., VI, 52), на нескончаемую вражду между их представителями (даже усыпальницы Агиадов и Еврипонтидов находились в удаленных друг от друга районах города спартанцев). Разгадка, возможно, кроется в том, что дорийцы овладели Спартой не сразу и не вместе, но первоначально в стране утвердилось племя, возглавляемое родом Эврисфена, а затем вторглась новая группа дорийских завоевателей, под предводительством Прокла. При таком понимании смысл рассматриваемой стратегемы кардинально меняется — здесь, следовательно, повествуется не о борьбе дорийцев с ахейцами, но о конфликте между двумя в разное время появившимися волнами захватчиков — более древней, которая группировалась вокруг преемников Эврисфена, и более поздней, управляемой родом Прокла (см., например: Chrimes К. М. Т. Ancient Sparta. New York, 1952. P. 338; Huxley G. L. Early Sparta. London, 1962. P. 16-17).