Ксенофонт - Киропедия

не останавливался, но продолжал двигаться в прежнем направлении. Прикинув, какой большой угол поворота наметили для себя оба вражеских крыла и как сильно при этом они должны были вытянуться в стороны, Кир промолвил:

— Ты замечаешь, Хрисант, где наши враги собираются делать поворот?

— Да, конечно, — отвечал Хрисант, — и недоумеваю поэтому. По-моему, они чересчур оторвали оба свои крыла от основной фаланги.

— Да, клянусь Зевсом, — согласился Кир, — да и от нашей фаланги тоже.

— Но почему они так делают?

— Очевидно, из страха, как бы их крылья не оказались вблизи нас, когда фаланга будет еще далеко, и мы не напали на них.

— Но тогда, — продолжал Хрисант, — как же смогут эти их отряды организовать взаимодействие, будучи столь оторваны друг от друга?

— По-видимому, — отвечал Кир, — когда их крылья достаточно продвинутся и окажутся с флангов нашего войска, они сделают поворот и, перестроившись в фалангу, двинутся на нас с намерением завязать бой сразу со всех сторон.

— Стало быть, ты находишь их действия разумными? — изумился Хрисант.

— Да, против того, что они видят; но против того, что осталось ими не замеченным, [231] … что осталось ими не замеченным… — Кир имеет в виду подготовленные им для фланговой атаки отряды Артаоза, Артагерса, Фарнуха и Асиадата, которые помещались в тылу, позади обозов; ср. выше, VI, III, 31–33, и ниже, VII, I, 21 слл. их построение еще хуже, чем если бы они просто атаковали нас с флангов. Так или иначе, — продолжал Кир, — ты, Арсадо, по-прежнему не спеша, как это делал я, веди вперед свою пехоту. А ты, Хрисант, со своей конницей следуй рядом, в одной линии с ним. Я же двинусь туда, откуда, по-моему, удобнее всего будет начать битву. По пути я посмотрю, как у нас обстоят дела в каждом отряде. Когда я буду на месте и мы уже должны будем войти в соприкосновение с неприятелем, я запою пэан, а вы не отставайте. Когда же мы устремимся на врагов, — а вы легко это заметите, потому что шум тогда, я думаю, будет немалый, — тут уже ринется вперед Абрадат со своими колесницами — так ему будет приказано, — а вам надо следовать за ним, держась как можно ближе к колесницам. Действуя так, мы обрушимся на врагов в самый разгар их замешательства. Я также постараюсь как можно скорее присоединиться к вам, чтобы, вместе преследовать неприятеля, если боги того пожелают.

Распорядившись таким образом и передав пароль «Зевс Спаситель и Вождь», Кир уехал. Проезжая между колесницами и строем воинов, одетых в панцири, он время от времени вглядывался в лица тех, кто шел в боевых колоннах, и восклицал:

— Храбрые воины, как приятно мне видеть ваши лица! Затем, оказавшись перед другим отрядом, он снова восклицал:

— Понимаете ли вы, воины, что нынче нам предстоит бой не только ради новой победы, но и ради сохранения плодов прежней, ради всего нашего благополучия! Минуя третьих, он говорил:

— Воины, отныне нам никогда более не придется в чем-либо упрекать богов. Ведь они даровали нам возможность приобрести великие блага. Надо только быть храбрыми людьми! Затем, перед следующей группой, он восклицал:

— Воины, могли бы мы пригласить друг друга когда-нибудь на более славную пирушку, чем эта? Ведь нынче, если только мы окажемся храбрецами, каждый сможет внести богатую долю для общего стола! [232] … каждый сможет внести богатую долю для общего стола! — Сравнение проводится с обычными у греков товарищескими обедами или пирушками на паях. Обращаясь к следующему отряду, он говорил:

— Я думаю, воины, вы сами понимаете, какие нынче всем уготованы награды: победителям — возможность преследовать, поражать, убивать, приобрести добычу и славу, быть свободными и властителями, а трусам — очевидно, все прямо противоположное. Поэтому каждый, кто любит себя, пусть сражается вместе со мною, ибо со своей стороны, насколько от меня зависит, я не допущу никакого трусливого или позорного поступка.

Когда же он проезжал мимо тех, с кем участвовал в первом сражении, то всякий раз повторял:

— Есть ли нужда в речах перед вами, воины? Ведь вы сами знаете, какой день празднуют в битвах храбрые люди, а какой — трусы.

Подъехав, наконец, к Абрадату, Кир остановился. Абрадат тоже, передав своему возничему поводья, подошел к нему; подбежали и некоторые другие из рядом стоящих пехотинцев и колесничих. В присутствии их всех Кир сказал Абрадату:

— Божество, Абрадат, как ты и хотел, пожелало, чтобы ты и твои воины стали в первом ряду союзного войска. Помни, однако, что, когда придет твой черед идти в атаку, персидские воины не упустят вас из виду, не покинут вас и не оставят без поддержки во время боя. На это Абрадат ответил:

— Что касается нас, Кир, то здесь, по-моему, все обстоит прекрасно. Однако меня тревожат наши фланги, потому что я вижу, как вытягиваются в стороны крылья вражеского войска, сильные не только колесницами, но и другими видами оружия. А с нашей стороны им противостоят одни лишь колесницы. Поэтому, — заключил Абрадат, — если бы я не получил это место по жребию, мне, пожалуй, было бы стыдно стоять здесь: до такой степени, мне кажется, я нахожусь здесь в полной безопасности.

— Ну, — возразил Кир, — если у тебя действительно все обстоит прекрасно, то можешь не беспокоиться и за тех, других: с помощью богов я позабочусь о том, чтобы избавить наши фланги от вражеской угрозы. Тебя же я заклинаю об одном: устремляйся в атаку на врагов не раньше, чем заметишь, как бегут те, которых ты теперь опасаешься.

Так хвастал Кир накануне предстоящей битвы, хотя вообще-то он не слишком был склонен к хвастовству. [233] Так хвастал Кир… — Это место «Киропедии» имеет в виду Плутарх, когда ссылается на пример Кира в подтверждение того, что можно ободрить впавших в уныние друзей хвастливой речью.

— Когда же ты увидишь, — продолжал Кир, — как они побегут, считай тогда, что я уже рядом с тобой, и смело бросайся на врагов. Ты застанешь их объятыми паникой, между тем как твои воины будут полны решимости. Однако, пока у тебя есть еще время, Абрадат, соверши объезд своих колесниц и всех своих воинов призови смело идти в бой; ободри их выражением своего лица, воодушеви их сладкими надеждами! А чтобы вы действительно оказались лучшими из колесничих бойцов, возбуди в своих воинах дух соревнования. Ведь если эта битва окажется удачной, то, будь уверен, впредь все будут говорить, что нет ничего выгоднее доблести.

Абрадат взошел на колесницу и отправился выполнять это приказание. А Кир двинулся дальше, пока не оказался на левом фланге, где находился Гистасп с половиной персидской конницы. Обратившись к нему по имени, Кир сказал:

— Теперь, Гистасп, как ты видишь, дело зависит от твоей быстроты. Ведь если мы сами первыми перебьем врагов, то уж, конечно, ни один из нас не погибнет. Усмехнувшись, Гистасп ответил: