Ксенофонт - Киропедия

Итак, воины Кира, поужинав и выставив, как полагается, караулы, легли спать. Между тем Крез со своим войском сразу бежал в Сарды; прочие отряды, составлявшие вражеское войско, также устремились по домам, каждый стараясь за ночь уйти как можно дальше. С наступлением дня Кир двинулся прямо на Сарды. Подойдя к крепости, защищавшей город, он стал воздвигать осадные машины и готовить лестницы, как бы намереваясь начать штурм. Занимаясь такими приготовлениями, он велел халдеям и персам с наступлением ночи взобраться на укрепление сардийцев там, где эта скала казалась наиболее крутой и неприступной. Проводником у них был некий перс, который ранее был рабом одного из воинов, охранявших акрополь, и потому хорошо знал спуск к реке и обратный подъем наверх. [247] … спуск к реке — Упоминаемая здесь река — Пактол (ср., выше, VI, II, 11 и прим.) — Рассказ Ксенофонта о взятии Сард в целом близок версии Геродота. Отличие лишь в деталях: по Геродоту (I, 84), Сарды были взяты лишь на четырнадцатый день, осады, а первым, взобравшимся на стену акрополя, был мард Гиреад. Как только обнаружилось, что враги овладели цитаделью, все лидяне покинули городские стены и разбежались по городу, кто куда. А Кир с наступлением дня вошел в город и велел передать всем воинам, чтобы никто не отлучался со своего поста. Крез заперся в царском дворце и оттуда с мольбой взывал к Киру. Тот оставил при Крезе караул, а сам направился к уже занятой его войсками цитадели. Увидев, что персы, как положено, охраняют кремль, а халдеи оставили свои посты и устремились грабить дома горожан, Кир тотчас же созвал их начальников и велел им как можно скорее оставить его лагерь.

— Мне нестерпимо видеть, — сказал он, — как наживаются мародеры. Знайте, что я был готов обогатить вас всех, кто принял участие в моем походе, на зависть остальным халдеям. Но теперь не удивляйтесь, если на обратном пути вам повстречается кто-нибудь посильнее вас. [248] … не удивляйтесь, если на обратном пути вам повстречается кто-нибудь посильнее вас. — Угроза Кира неопределенна, но от этого она не выглядит менее страшной.

Выслушав такое грозное предупреждение, халдеи испугались и стали умолять Кира не гневаться, обещая вернуть все захваченное имущество. На это Кир отвечал, что он ничуть в них не нуждается.

— Но, — продолжал он, — если вы действительно хотите, чтобы я перестал сердиться, отдайте все, что вы взяли, воинам, оставшимся сторожить акрополь. Ведь если остальные узнают, что вознаграждение получают в первую очередь дисциплинированные, то порядок у меня будет образцовый. [249] … вознаграждение получают в первую очередь дисциплинированные… Та же мысль о предпочтительном вознаграждении лучших развивается Ксенофонтом и ниже (VIII, IV, 4); ср. также Hipparch., I, 24.

Халдеи поспешили сделать так, как повелел им Кир, и воины, верные своему долгу, получили много всевозможных даров. А Кир, расположив свое войско в той части города, которая показалась ему наиболее удобной, передал приказ всем завтракать, не покидая своих постов.

Распорядившись таким образом, Кир велел привести к нему Креза. [250] … Кир велел привести к нему Креза. — Геродот (I, 87–90) также рассказывает о беседе Кира с Крезом, однако у него этой беседе предшествует рассказ о страшном испытании, которое пришлось перенести Крезу, когда его, по приказу Кира, едва не сожгли заживо на костре (I, 86–87). Сама беседа, как она передана у Ксенофонта, в исходных точках соприкасается с изложением Геродота: у обоих авторов главными темами беседы двух царей представлены судьба захваченных Сард и история обращения Креза к дельфийскому оракулу. Однако содержание разговора у каждого автора отличается своеобразием, будучи подчинено его собственным идейным установкам. Тот, как только увидел Кира, воскликнул:

— Здравствуй, господин! Судьба дарует тебе отныне такое имя и мне велит тебя так величать.

— Здравствуй и ты, Крез, — отвечал ему Кир, — ведь, как бы там ни было, оба мы люди. Кстати, не согласился бы ты, Крез, дать мне добрый совет?

— Разумеется, Кир, — отвечал тот, — я был бы рад придумать для тебя что-либо полезное. Ведь это и мне, я знаю, послужило бы на пользу.

— Послушай тогда меня, Крез, — сказал Кир. — Я знаю, как много трудов и опасностей перенесли мои воины, и как исполнены они теперь сознания того, что овладели самым богатым, после Вавилона, городом в Азии. Я нахожу поэтому справедливым, чтобы они были вознаграждены. К тому же я понимаю, что если они не получат какой-нибудь награды за свои труды, то я не смогу их долго держать в повиновении. Однако я не хочу отдать им ваш город на разграбление, ибо я считаю, что это будет означать для города верную гибель, а, кроме того, я хорошо знаю, что при грабеже выгода всегда достается негодяям. Выслушав все это, Крез сказал:

— В таком случае позволь мне объявить кое-кому из лидян, по моему выбору, что я добился от тебя обещания не устраивать в городе грабежа и не допускать увода в плен наших детей и женщин. За это, скажу им, я обещал тебе, что с согласия самих лидян тебе достанется все, что есть самого лучшего в Сардах. Ведь если они об этом услышат, то, я уверен, любая драгоценность, какая есть здесь у мужчин или женщин, поступит в твое распоряжение и, несмотря на это, через год город у тебя снова будет полон всевозможных богатств. А если ты разграбишь его, то одновременно погубишь и те промыслы, которые люди признают источником всяких благ.

Впрочем, когда ты увидишь наши подношения, в твоей власти будет еще раз подумать о разграблении. Для начала же пошли людей за моими сокровищами и пусть твои стражи примут их от моих хранителей. Со всем этим Кир согласился и обещал сделать так, как предложил Крез.

— Ну, а теперь, Крез, — попросил Кир, — поведай мне о том, как исполнились прорицания, данные тебе Дельфийским оракулом. Ведь рассказывают, что ты чрезвычайно чтил Аполлона и во всем поступал, следуя его указаниям.

— Увы, Кир, я был бы рад, если бы было так. На самом же деле я с самого начала в обращении своем с оракулом Аполлона делал все наоборот.

— Как так? — удивился Кир. — Поясни, пожалуйста. Ведь то, что ты говоришь, невероятно.

— Прежде всего, — стал рассказывать Крез, — вместо того, чтобы прямо спросить бога о том, что мне было нужно, я стал допытываться, может ли он сказать правду. Между тем не то чтобы бог, но и люди благородные, когда замечают, что им не верят, к этим недоверчивым относятся без всякой любви. Разумеется, он угадал, что я делал, хотя это были странные вещи, да и сам я находился вдали от Дельф. [251] … он угадал, что я делал, хотя это были странные вещи, да и сам я находился вдали от Дельф. — По свидетельству Геродота (I, 46–49), Крез, желая проверить правдивость оракулов, отправил к ним специальных послов с наказом на сотый день после отъезда из Сард задать везде один и тот же вопрос: «Что теперь делает царь лидян Крез, сын Алиатта?» Между тем сам он, дождавшись назначенного дня, разрубил на куски черепаху и ягненка и самолично сварил их вместе в медном котле, накрытом медной крышкой. Из всех оракулов дельфийский наиболее точно угадал действия Креза, вследствие чего царь проникся к нему особенным доверием. После этого я посылаю спросить о детях. Бог сначала мне даже не ответил. Когда же я послал ему множество золотых и серебряных вещей, принес пышные жертвы и таким образом, как я думал, наконец умилостивил его, [252] … и таким образом… умилостивил его… — Подробный перечень этих жертв и даров, которыми Крез старался умилостивить Аполлона Дельфийского, приводит Геродот (I, 50 сл.). По его свидетельству, Крез принес в жертву Аполлону 3000 голов отборного скота и сжег на костре — тоже в виде жертвы богу — множество роскошных лож, серебряных чаш и пурпуровых одежд. Затем Крез отправил в дар Дельфийскому святилищу 117 слитков в виде полукирпичей, из которых четыре были из чистого золота по 2,5 таланта, а остальные — из сплава золота и серебра по два таланта каждый. Кроме того, царь отправил в Дельфы изваяние льва из чистого золота весом в 10 талантов, две огромные чаши — золотую и серебряную — для смешивания вина и пр. тогда он снизошел до того, чтобы ответить на мой вопрос, как мне поступить, чтобы у меня были дети. Он ответил, что они у меня будут.